Декадентские мужички
Толстые журналы, а в особенности исторические, дорожат перепиской знаменитых людей и с радостью печатают письма Тургенева, Герцена, Достоевского или Чернышевского.
Но теперь появилась новая мода. Литераторы, пользующиеся известностью, приводят в своих статьях выдержки из писем людей неизвестных, из писем простых крестьян. Материал получается довольно любопытный.
Так, поэт Александр Блок, в статье своей "Литературные итоги 1907 года" ("Золотое Руно"), приводит отрывки из письма одного молодого крестьянина дальней северной губернии. Письмо это послано в ответ на очень отвлеченные оправдания Блока, в духе кающегося дворянина, и начинается с комплиментов и приятностей насчет "райских образов" нашего славного поэта. Таков, по крайней мере, комментарий к письму, сделанный самим Блоком.
Вот что пишет, между прочим, "северный мужичок": "Наш брат вовсе не дичится вас (т.е. вообще господ и интеллигентов), а попросту завидует и ненавидит, а если и терпит вблизи себя, то только до тех пор, покуда видит от вас какой-нибудь прибыток. О, как неистово страдание от вашего присутствия, какое бесконечно окаянное горе сознавать, что без вас пока не обойдешься. Это-то сознание и есть то "горе-гореваньице", тоска злючая-клевучая, кручинушка злая, беспросветная, про которую писали Никитин, Суриков, Некрасов, отчасти Пушкин и др. Сознание, что без вас пока не обойдешься, есть единственная причина нашего духовного с вами несближения....Сознание, что вы везде, что вы можете, а мы должны, вот необоримая стена несближения с нашей стороны. Какие же причины с вашей стороны? Кроме глубокого презрения и чисто телесной брезгливости - никаких".
"Что можно ответить и как оправдаться? - восклицает Блок. - Я думаю, что оправдаться нельзя".
Сотрудник "Русского Слова", некий г. Варварин, писатель очень замечательный и, по-видимому, большой почитатель, если не ближайший друг, В.В. Розанова, утверждает, что новый "народник" выбрал себе в корреспонденты мужичка неудачного. Мужичкам ли, мол, ненавидеть интеллигентов, когда из интеллигенции столь многие умирали для и за мужиков. - Ну, хотя бы во время холеры. Г. Варварин выражает даже сомнения, не взят ли "мужичок" Блока откуда-нибудь из ресторана, где он имел достаточно поводов завидовать кутящим "господам".
Не знаю, основательны ли эти сомнения. Но вот другое письмо. Тоже мужицкое и тоже декадентское. Его приводит З. Гиппиус в своем фельетоне "Архип у Толстого" ("Речь"). Этот Архип - бывший севастопольский матрос, по-видимому, тот самый, которого описывал Д.С. Мережковский в статье "Религия и революция" ("Русская Мысль"). По словам Мережковского, Архип "говорит как в бреду, торопливо и спутано, коверкая иностранные слова". Пришел он к Мережковскому поговорить о Боге. В Бога, однако, не верил: "во имя Бога слишком много крови человеческой пролито - этого простить нельзя". Верил он в человека, который станет Богом, в Сверхчеловека. Первобытно-невежественный, почти безграмотный, знал понаслышке Ницше и читал русских декадентов, Андрея Белого, Брюсова и "г. Розанова", который ему нравился больше всех.
В письме, которое приводит З. Гиппиус, Архип описывает свое посещение Льва Толстого 15 окт. 1907 г. Он и к нему ходил поговорить о Боге, в которого не верил. Однако разговора не вышло. "С заходом солнца, - пишет Архип, - пришел. Влево, на бугре, господские здания. Шел смело, никто не задерживает. Обратился к кучеру, молодому парню... Сказал: "Он сейчас гулять уехал, через час приедет, вон по той дороге"... Уж стало темно - копыта застучали, и въехал граф, в своей натуральной форме. Кликнув служителя, быстрой своей ухваткой слез, отдал лошадь. Я ему поклонился, и он кланяется. Спрашивает жалостным голосом: "Что нужно?". Я говорю: "Ничего, я посетить вас пришел". Граф продолжал спрашивать, какого уезда, да к чему пришел. Я заторопился сказать, что мог: что читаю я много и из чтения вижу, что мне будто нужно, необходимо вас видеть.
- Что читать? Зачем много читать?