Публичная лекция, прочитанная в Петербурге 17 февраля 1909 года в пользу "Общества народных университетов".
6 апреля 1794 года, на другой день после казни Дантона и Камилла Демулэна, покончил самоубийством знаменитый французский математик и политический деятель Кондорсэ.
Во время процесса своих друзей и единомышленников-жирондистов ему удалось скрыться в глухом уголке Парижа. Восемь месяцев он провел в уединении, страшные месяцы террора, господства Робеспьера.
Плодом этого невольного уединения явилось "Исследование о прогрессе человеческого разума". Оно увидело свет уже после смерти автора. Друг свободы, человек, выросший на философии энциклопедистов, республиканец по убеждениям испил до дна чашу людской несправедливости.
Казалось, он должен был извериться в торжестве правды и разума, разочароваться в стремлении человечества к свободе. Никогда Франция не испытывала такого насилия, не видела столько крови, как в то тяжелое и вместе с тем славное время.
Многие малодушные -- и кто может винить их за это -- усомнились тогда в своих идеалах, предали проклятию великую революцию и возвещенную ею свободу.
Кондорсэ остался непоколебим. Его сила была в его вере. А его вера -- это вера в прогресс и человеческий разум. "Наступит некогда день, -- говорил он, -- когда солнце будет светить на землю лишь людям свободным, не признающим иной власти, кроме власти человеческого разума".
Идея прогресса зародилась в европейской мысли несколько раньше, но именно в бессмертной книге Кондорсэ она приобрела все свое значение, получила форму определенного религиозного верования, которое, по словам великого пессимиста Гартмана, представляет собою последнюю форму человеческого оптимизма.
Книга Кондорсэ -- это духовное завещание восемнадцатого века веку девятнадцатому. Автор ее завещал последующим поколениям свою веру, которая спасла его от отчаяния в самые ужасные минуты не только его личной, но и общественной жизни.
Если читать "Исследование о прогрессе человеческого разума", не соображаясь с переживаниями автора, с тем временем и той обстановкой, когда оно было написано, если посмотреть на него лишь как на научное исследование -- оно может разочаровать. Очарование его не в "научности", а в "религиозности".