Так было еще недавно, можно сказать, вчера. Между людьми выросла стена, мешающая им видеть и слышать друг друга.
Но Соловьев предугадал, что разговор скоро станет возможным. Люди так называемого научного мировоззрения обнажили свои религиозные чаяния.
Выдвинулись в религиозном освещении старые темы об обществе, личности, встала проблема бессмертия -- словом, создалась общая плоскость для спора. А это уж страшно важно. И как бы ни была наивна и ни продумана религия Горького и Луначарского, их тяготение к религии -- крупный идейный факт. Ведь Горький и Луначарский нам важны не только как отдельные личности, но как выразители крупного общественного течения.
Совсем иначе отнесся к богостроителям С.Н. Булгаков. Со всей страстностью и увлечением прозелита напал он на социалистическую религию человекобожества. По существу, он прав. Но слишком уж стремительны его нападения, слишком скоро предал он проклятию враждебную ему религию, не считаясь с ее происхождением, не задумываясь, кто же виноват, что христианство пришло "во умаление"? Не главный ли виновник тому -- исторические церкви? Религиозный пафос настоящего времени зародился вне церкви, и нельзя так нелюбовно относиться к религиозным исканиям за церковной оградой, как это делает Булгаков.
Булгаков нападает главным образом на Людвига Фейербаха, влияние которого на Маркса было гораздо значительнее, чем то обыкновенно думают.
Излагать религиозную систему Фейербаха во всей подробности я. конечно, не буду. Тем более что в существенных своих чертах она нам уже известна по вышеизложенным взглядам Луначарского. С указаниями и без указаний на источники Луначарский развил свою религию хозяйственного Бога, главным образом, по Фейербаху. Французские предтечи богостроительства остались вне поля зрения г. Луначарского. Наша интеллигенция всегда тяготела преимущественно к немцам.
Если Конт родился в седьмой год новой эры, если он возрастал под знаком разрыва с христианством, то Фейербах воспитался на протестантской теологии и на Гегеле.
Фейербах был натура глубоко религиозная. Достаточно прочесть его "Сущность христианства", чтобы убедиться в этом. Люди нерелигиозные так не пишут.
И поразительно, что книга Фейербаха, преисполненная воинствующего атеизма, проповедующая антропотеизм (человекобожество, в буквальном переводе), ни минуты не производит впечатления кощунства.
Она появилась в 1841 г., когда в Пруссии вступил на престол романтик-рыцарь Фридрих Вильгельм IV, феодал, носившийся с идеей христианского германизма, психопат и реакционер. Старолютеранская церковь была у него в особенной чести как верная опора трону.