Предсоборная комиссия временно, по случаю летних вакаций, прекратила свои занятия.
Долго ли продлится это отдохновение обремененных трудами членов комиссии -- сказать трудно, не зная точно, когда начнется сезон. Известно, что в России времена года теперь совершенно спутались. Пожалуй, никаких "времен" у нас больше нет. Наступило безвременье, полярная, беспросветная зима. Все замерло и замерзло. Зима, впрочем, имеет свои хорошие, гигиенические стороны. Все вонючие лужи подмерзают, и, кажется, что живешь в чистом воздухе. Один из последних славянофилов, Константин Леонтьев, который из ведомства цензуры перекочевал прямо в Оптину пустынь, советовал даже русскому правительству брать пример с "Дедки-морозки". "Надо, -- говорит он, -- заморозить русскую культуру. Это предохранит Россию от разложения". Он давал мудрый совет. Только морозом наше правительство и спасалось. А как началась -- после японской войны -- оттепель, пошли такие, по выражению Лескова, "зимиазмы", что только нос затыкай!
Вероятно, и предсоборная комиссия рассчитывает, что зима будет бесконечная, а потому и не торопится с возобновлением своих занятий. Время терпит. Реформы нужны только при оттепели. А пока что можно заняться производством мороженого. Это дело знакомое, обычное.
И началось гонение на духовенство, на то духовенство, которое, забыв, по мнению наших иерархов, заветы Христа кощунственно восстало против смертной казни. Говорят, что в суздальской монастырской тюрьме произведен ремонт и приготовлены вновь отделанные помещения для новых жильцов. В Думе священники столь, много говорили и волновались, что им не вредно отдохнуть; отдыхают же и члены предсоборной комиссии! Они тоже утомились. Признаться, они имеют право на отдых. Столько важных вопросов решили. Профессора блеснули своей эрудицией, присяжный поверенный Кузнецов написал столько докладов, что, кажется, их и не перечесть. Генерал Киреев поразил всех своим богословским образованием (а еще говорят о неспособности наших генералов!), а г. Нейдгардт очень тактично и уместно, как и все "истинно русские люди" вроде Грингмута, Клейгельса, Гурлянда и многих других упомянул при обсуждении вопроса об отношении церкви к государству о... своих верноподданнических чувствах. Таким кратким, но сильным заявлением ограничилась вся роль этого члена предсоборной комиссии из мирян. Хорошо, что в состав комиссии были приглашены "миряне"!
К сожалению, миряне "неприглашенные" менее тактичны. Их голос звучит несколько иначе, чем голос гг. Киреева и Нейдгардта. Их лира настроена не так весело и мирно.
Недавно несколько таких "бестактных" мирян выпустили сборник своих статей под общим заглавием "Вопросы религии".
В то время как в предсоборной комиссии выволакивают на свет Божий из-под груды пыли разные "эклоги", преют о теории пяти чувств, умиляются перед премудростью Феодора Вальсамона. который хитро сплел в один узел Христа... с императором Тиверием, "оглашенные" миряне занялись вопросами более жгучими. Одна статья (В. Свенцицкого) посвящена христианскому отношению к власти и насилию, другая (С. Булгакова) -- отношению церкви к культуре и государству, третья (В. Эрна) -- церковному возрождению и т.д.
Темы все колючие. И нельзя сказать, чтобы трактовались они мирно и благодушно. Правда, Вальсамоны и тому подобные авторитеты в их рассуждениях роли не играют. Они все больше ссылаются на одну довольно распространенную книгу, цитировать которую члены предсоборной комиссии упорно избегают. Я говорю о... Евангелии.
В сущности, члены предсоборной комиссии поступают тактично. Уж очень Евангелие несовместимо с Вальсамонами, Юстинианами, смертной казнью и военно-полевыми судами...
Кроме статей, так сказать, теоретических, в сборнике помещена любопытнейшая биография одного русского инока, архимандрита Серапиона (Мошкина), скончавшегося 20 февраля 1905 г., в Оптиной пустыне. Он родился в 1855 г., в зажиточной дворянской семье. Образование получил в морском училище. В 1876 г. вышел в отставку, в чине мичмана, и поступил вольнослушателем на естественный факультет, который и окончил в 1884 г. Затем шесть лет Мошкин пробыл на Афоне. Вернувшись оттуда, он поступил в Московскую духовную академию и по окончании ее был удостоен степени кандидата богословия. С 1900 г. он жил на покое в Оптиной пустыни. По жизни это был настоящий подвижник. Автор статьи о нем, П. Флоренский, приводит целый ряд фактов, ярко иллюстрирующих жизнь или, вернее, житие этого святого человека. В нем как-то удивительно соединялась высокая культура ума -- он был выдающимся математиком и оставил большой философский труд -- с христианским смирением, с душевной ясностью и простотой. Но ведя чисто затворническую жизнь, соблюдая во всех мелочах строгий монастырский устав, упорно работая над своей философской книгой, о. Серапион вместе с тем живо интересовался миром и тем, что в нем делается.