В то время как газеты переполнены подробностями о "фактах и жестах" Л.Н. Андреева, в то время как с разрешения писателя кинематографы показывают всей России, сколь вкусно и стильно живет популярный писатель у себя на "декадентской" даче, словом, когда налицо все признаки шумной славы, -- Л.Н. Андреев сердится и раздражается.
Андреев очень любит последнее слово газетной техники -- интервьюеров. Положительно нельзя открыть ни одной газеты, ни провинциальной, ни столичной, ни политической, ни бульварной, чтобы не прочесть беседы Л.Н. Андреева с "нашим сотрудником". Тема всегда одна и та же. Жалобы на критиков. Они не понимают писателя и своими хулиганскими выходками мешают ему работать. Теперь он сразу, на трех театрах, ставит три своих новых пьесы, а если бы не критики-хулиганы, он ежедневно пек бы по трагедии.
И нынешний сезон открылся Андреевым. Перед постановкой "Анатемы" и "Анфисы" обиженный писатель беседовал с "нашим сотрудником" и снова жаловался.
Сначала на А.В. Амфитеатрова. Но не такой человек г. Амфитеатров, чтобы дать спуску. Обвиненный в несправедливости, он очень откровенно и убедительно заявил, что пока Андреев писал просто и серьезно, он его хвалил, но когда плодовитый писатель стал изготовлять свои пирожки и мальчишески заниматься мазней на совершенно недоступные ему темы, он считает долгом критика осадить возмечтавшего о себе писателя.
Осекшись на А.В. Амфитеатрове, Л.Н. Андреев принялся за критику вообще.
"Я получаю в день, летом, во время затишья, копеек на 70, а в горячее время, зимой, рубля на 3, на 4, печатной бумаги с отборной руганью", -- кокетливо заявил он в одной московской газете.
Но, во-первых, вольно же г-ну Андрееву доставлять такой доход всяким "Аргусам" и "Бюро газетных вырезок"? Серьезный писатель, занятый своим делом, не тратит денег на такие пустяки и каждое утро не ждет с лихорадочным волнением конверта, полного газетных вырезок.
А во-вторых, г. Андреев забывает пуды и возы фимиаму, который ему волокут ежедневно на ломовиках.
Его обложили пуховыми тюфяками, превознесли до небес, но ему все мало, все жестко.
Как принцесса Горошина, чувствует он под десятью перинами всякое жесткое слово.