Оказывается, что Саломея "сплошной драгоценный камень", не драма, "а многоцветное ожерелье из жемчугов и узорчатых камней". С такой уродливой гиперболы Бальмонт начинает свою статью. К чему эта истерика? К чему это нанизывание бессмысленных слов? Ведь если драма сплошной драгоценный камень, не может же быть она единовременно и ожерельем, притом не только из жемчугов, но еще из узорчатых камней?!
В конце статьи Уайльд сравнивается с "красивой и страшной орхидеей", с орхидеей Тигриной. После этого банального и затасканного сравнения, потому что от этих декадентских орхидей тошнит уже провинциальных барышень, Бальмонт ставит точку, подпись и место написания: "Долина Берез". Будем знать, что свои многоцветные стеклянные бусы Бальмонт нанизал в "Долине Берез". Но этим певец Мексики, Перу, Ассирии и Халдеи не удовольствовался. В конце книги он поместил еще послесловие, в котором рассказывает о "Саломее в польской призме". Это -- литературные параллели с драмами Словацкого и Каспровича.
Параллели в высшей степени неудачные, главным образом потому, что между драмой Словацкого и Саломеей Уайльда нет ничего общего, что, впрочем, признает и сам Бальмонт.
Цитаты, приводимые Бальмонтом -- изумительны. Точно Бальмонт хотел высмеять талантливых польских писателей.
Так героиня драмы Словацкого говорит:
Душа полна весенних жаворонков
Я трудная, капризная, девица!
Другое действующее лицо замечает:
И ты, что с звезды происходишь, докажут,
Что ты есть пустой из пустых.