Однако и В. Иванов и Г. Чулков этого пресловутого "как" не поясняют. Если трудно определить, когда деревья становятся лесом, то еще труднее проследить, когда и как несколько, хотя бы и мистических, анархистов, превратятся в общество, и не простое, а "соборное". Может существовать три мистических анархиста, сто, тысяча, но, оставаясь только таковыми, к соборности они никогда не придут, потому что вполне реальное одиночество "индивидуалистов" никакими словесными утверждениями "соборности", без реальной, воистину соборной, связи этих "одиноких", преодолено быть не может.
"Мистический анархизм" не строит и не скрепляет скрепами; развязывает, а не связывает энергии и не знает между ними иной связи, кроме соприсущего им тяготения к полюсам сверхличного... Внешнею формой соборной связи, единственно приемлемою для мистического анархизма, но тем более ему желанною, были бы общины, -- союзы мистического избрания по сходству взаимно угаданного их членами друг в друге последнего "Да" и "Так будет", погребенного в их последнем "Молчании"" (стр. 26).
Общины, объединенные совместным утверждением одного и того же сверхличного "Да", казалось бы объединены довольно крепко. Общее "что" -- найдено.
Но оказывается, это общее "Да", объединяющее "что", -- нечто совершенно эфемерное, просто несуществующее.
"Когда эти общины обретут и назовут имя, их связавшее, пусть они и отшатнутся одна от другой, и пусть будет между ними рознь и разделение. Ибо розно не приемлется мир; и есть изгоняющие бесов рабства и сна духовного именем Божиим, и есть изгоняющие именем Вельзевула" (там же, стр. 22).
Вот тебе и община, вот тебе и общение. Только что я нашел в "друге" погребенное в его последнем Молчании "Да", как оказалось, что не зачем было раскапывать этого погребенного мертвеца, его сверхличная сущность не божеское "да", а бесовское "нет". Только что я соединился с ним в общине, как должен разъединяться, искать другого друга и другую общину, для того, может быть, чтобы опять, через самое короткое время (пуда-то соли во всяком случае не успеешь съесть!) открыть и в этом Вельзевула, и вновь, взяв посох и суму, отправляться на новые поиски. Какая непрактичность соединяться во имя "Как'а"!
И В. Иванов и Г. Чулков признают, что на почве просто анархизма общественности вырасти не может.
"Где же найти тот цемент, который свяжет индивидуумов в общины и общины в федерации?" спрашивает Г. Чулков, обозревая анархистов "в плане социальном".
Из дальнейшего оказывается, что цемента этого у анархистов найти нельзя. Его нет ни в "скучном эгоизме" Штирнера (стр. 29), ни в "скучном человеколюбии" Толстого (стр. 31), ни в теориях (вероятно тоже скучных для блазированного Г. Чулкова) других анархистов.
Следовательно, цемент этот находится не у анархистов, по выражению г. Чулкова, "жизненного, социального плана", а у анархистов мистических.