В сущности, и до сего дня Боборыкин остался чужд интересам "реальной политики". По своему душевному складу, философским убеждениям -- он культурный прогрессист, либерал без конкретной программы. Пафос его не в политике. В молодости же он просто не имел никакого отношения к политике, и, конечно, "Некуда" он напечатал в своем журнале не ради тенденции романа, а потому, что Лесков-Стебницкий, которому было тогда тридцать лет, казался ему писателем "с будущим". И это делает честь художественной прозорливости молодого редактора. Роман "Некуда" просто забыт. Его совершенно нельзя читать, до того он скучен. То, что хотел сказать в нем Лесков, сказано с титанической силой Достоевским в "Бесах". Но сам Лесков никогда не забудется.
Только благодаря художественной непроницательности нашего общества Лесков до сих пор все еще не оценен по достоинству, все еще не занял подобающего ему места, рядом с Тургеневым, Достоевским, Салтыковым, во всяком случае, выше Чехова. Но в те времена молодых надежд, когда Чернышевский, Добролюбов и Писарев были кумирами молодежи, печатание "Некуда" являлось вызовом, и неопытный Боборыкин жестоко за свой вызов поплатился.
Однако лукавство Писемского и трагическая судьба журнала имели для Боборыкина и хорошие последствия. Из барчука-дилетанта он превратился в профессионала-писателя. В личной биографии Боборыкина это факт значительный. Брошенный на произвол судьбы, предоставленный самому себе, Боборыкин сумел выбраться на твердый берег. Он как бы на практике применил советы некогда столь популярной у нас книжки Смайльса -- "Характер".
В день своего юбилея Боборыкин может с гордостью оглянуться назад.
Он сумел помочь сам себе, выдержать характер до конца, не погибнуть от усталости и неудачи.
II.
О Боборыкине писали очень много, но писания эти были, пожалуй, хуже молчания. Боборыкина вышучивали, высмеивали. Серьезно же о Боборыкине не говорили. Полемики, идейной борьбы вокруг имени Боборыкина не загоралось. Вся его деятельность прошла как-то вне духовной жизни русского общества.
Скажут: у Боборыкина слишком небольшой талант. Но это неверно. "Подводные камни" Авдеева, не говоря уже о "Что делать" Чернышевского, в художественном отношении не имеют цены. А сколько споров поднялось об этих произведениях! "Что делать" навсегда останется этапом в идейной жизни русского общества.
Русская литература XIX века -- нечто совершенно необычайное. Может быть, нигде не было создано ничего подобного. Однако, как это ни звучит парадоксально, литература наша никогда не была художественной в строгом смысле слова. Наши писатели громоздили Пелион на Оссу, не вмещаясь в чистое искусство, решительно не заботясь об эстетике. Эстетика всегда сопутствовала работе титанов, но она была следствием, а не причиной их творчества.
Может быть, русское общество не доросло еще до своей литературы, оно все еще плохо отличает пшеницу от плевелов. Надсон все еще выше Тютчева, а "Что делать" -- "Соборян". Одно несомненно. Оценка литературных произведений делалась не по критерию художественности и не по количеству таланта, отпущенного писателю.