Студент Тупин, вместе с "обойденной до сих пор провинцией", приветствует новый журнал Сологуба "Дневники писателей". "Пусть раскрывшаяся душа наших писателей будет светлым воскресением нашего духа!" -- восклицает он.
Так же восторженно настроен какой-то "читатель". ""Дневники писателей", -- пишет он в первом выпуске журнала, -- первая ласточка грядущей, какой-то по-новому теплой и светлой, духовной весны. Дай ей Бог, этой ласточке, побольше здоровья и долголетия".
Студент Тупин пришел в восторг, ознакомившись с первым выпуском "Дневников". Читатель оказался более прозорливым. Он говорит о светлом воскресении своего духа, о благотворном влиянии нового журнала, до выхода этого журнала в свет. Так сказать, "в кредит". Только зачем восторженный кредитор выбрал столь неудачный псевдоним? Какой же это читатель, который не только не читал, но даже не мог прочесть того, о чем пишет?
Как бы там ни было, и студент Тупин, и Читатель, и другой студент Комиссаров, и "обойденная до сих пор провинция" -- все они "приветствуют" и ждут чего-то особенного от "Дневников писателей", где редактор Сологуб, при ближайшем участии Анастасии Чеботаревской, намерен развивать "свободные мысли в свободной форме".
Помогать им собираются Куприн, Андреев и Анастасия Крандиевская. Писателям пора вступить в борьбу. "Только наше роковое безгласие, -- пишет Андреев, -- делает N.N. красноречивыми, серо-будничного N. превращает в известного критика, а саму "критику" русскую превращает в своеобразное палачество".
И вот "безгласные" писатели заговорили. Правда, еще не полным голосом. Вышло всего два номера "Дневников", две книжечки по 50 страниц каждая. Но все-таки "наговорено" достаточно, чтобы прийти в несколько печальное настроение.
Ни свободных мыслей, ни свободной формы. Мелкие "семейные" счеты с критикой и газетные сплетни "о писателях и книгах".
"Поэтесса" Л.Н. Вилькина перевела драму Клоделя".
"Анастасия Чеботаревская перевела роман Стендаля".
"Вышел 17 том сочинений Сологуба".