Но тезис этот подновлен. Разогретое блюдо густо залито реакционным соусом стиль-модерн. О помещиках г. Родионов ничего не говорит. Их не касается. Но вся его книга написана помещиком, желающим доказать губительность "освободительного движения". Правда, в предисловии г. Родионов считает главной причиной деревенских бедствий "разобщение культурного класса с народом".
"Понесем туда, в глубину России, мир, свет и знания", -- восклицает автор.
Можно подумать, что это говорит народник семидесятых годов. Но это только "для прилику". На деле автор хочет совсем другого. Мир, свет и знания представляются ему в виде полного искажения либеральных, завиральных, идей и в усилении власти.
Сюжет романа не сложен. Безусые хулиганы, превратившись в зверей, убивают хорошего, работящего мужика. Либеральный следователь, считая главной причиной народной преступности задавленность и невежество народа, так ведет следствие, что убийц оправдывают. На этой основной теме вышиты узоры.
"Правду" о народе говорит старый мельник: "Совсем наша Россия на нет сошла. Никакой правды не осталось. Такие страсти творятся, а хоть бы што. Никакого на их, озорников, страху нетути. А без страху рази можно с нашим народом".
Мнений старого мельника придерживается и старший врач земской больницы.
С земским врачом у нас обыкновенно связывается представление как о "либерале". Но г. Родионов пишет с натуры, не считаясь с установившимися трафаретами. Его врач -- самой современной складки. Он на ножах с либеральным следователем.
"Обращаясь деликатно с преступниками, суд только способствует развитию преступности, -- говорит он следователю. -- За пьяные убийства надо непременно вешать... Раз народ, по чьей бы то ни было вине, помешался и гибнет в буйстве и пьянстве, надо надеть на него смирительную рубашку, иначе он все сметет с лица земли и сам себя сметет. Такой единственно-действительной смирительной рубашкой были бы драконовские законы [Кстати. Стиль недурной: "Единственно-действительной смирительной" и "драконовские законы". Это для г-на Чуковского, который почему-то восхитился стилем автора.] и беспощадный суд, без всякого слюнтяйства, без всякого снисхождения... Помилуйте! Двенадцать искалеченных за один праздник. Ничего подобного не было до отмены телесных наказаний и до провозглашения свободы".
Вот и вся премудрость г. Родионова. Вот определение болезни и средства к ее лечению.
Но, как это ни грустно, диагноз и лекарство г. Родионова пришлись по сердцу современному читателю, легкомысленному, беспечно мечтающему лишь об одном, как бы поскорее забыть страшные уроки недавнего прошлого.