Снимки с Кольского собора, правда не очень удачные, дошли до нас. Как и все старые деревянные церкви Севера, восемнадцативерхий собор очень любопытен, однако известны и сохранились до сих пор куда более совершенные образцы деревянного зодчества.
Но в рассказе Максимова интересен не собор, а отношение к нему, и особенно к строителю, со стороны народа.
По всему Северу рассыпаны деревянные храмы. Строили их безымянные плотники, на глазомер, при помощи одного топора. Пил у них даже не было, и они обтесывали доски топором. Строение этих храмов представляется нам делом чисто коллективным. Мы говорим о плотничьем искусстве русского мужика "вообще", о "народном творчестве", как-то мало учитывая личное начало творчества. А вот, оказывается, что в самом народе сохранилось предание о лице строителя, о его личном даровании и совсем особенном отношении к своему таланту. Иначе мастер не бросил бы своего топора в воду. Ему хотелось, чтобы Кольский собор остался чем-то единственным, неповторяемым и говорил потомству о своем славном зодчем.
Самое существование легенды о Кольском зодчем показывает, что личное начало в таком "прикладном" искусстве, как зодчество -- ценно и понятно народу, не менее ценно, нежели традиции, органически и самобытно выросшие на нашем дальнем Севере.
В 1490 г. сгорела в Устюге деревянная соборная церковь, и устюжские попы били челом великому князю (Ивану III Васильевичу) о построении новой. Великий князь приказал епископу построить в Устюге новый храм на месте сгоревшего. "И послал владыка, -- читаем мы в одной летописи, -- мастера, и он заложил не по старине (а) кресьчату. А устюжанам тот оклад (план) стал не люб и хотели бить челом великому князю. И владыка не велел, а взялся поставить церковь по старине, и прислал мастера, да 60 человек работников, и заложили круглу, по старине, о двадцати стенах".
Таким образом, устюжане отстояли самобытную, "круглую", т.е. восьмигранную, шатровую форму своей церкви. Этот факт, по мнению покойного И.Е. Забелина, свидетельствует, что в те времена происходила как бы некоторая борьба между народною формою храма и его церковною формою, которая особенно поддерживалась духовною властью.
На примере Колы и Устюга мы видим, что для развития русского зодчества на Севере существовали два главных необходимых условия. С одной стороны, уважение к личному началу творчества, с другой -- охрана местных самобытных традиций, органически созданных коллективом, против вторжения начал, так сказать, космополитических.
На крайнем Севере, в глуши непроходимых лесов и болот шла интенсивная художественная жизнь, со своими героями, школами, идеалами, традициями.
Но, к сожалению, более культурные центры государства всячески препятствовали нормальному развитию этой жизни.
Начать с того, что устюжане были все-таки побеждены. Постройка "шатровых" храмов была, в конце концов, запрещена. Шатер казался недостаточно церковной, слишком произвольной и народной формой. Иерархи стояли за "освященное пятиглавие", как форму единственно приличествующую православному храму. Правда, в местах, отдаленных от патриаршего ока, народ упорно продолжал строить свои храмы "по старинке", но, так сказать, контрабандой.