Египетский фараон и царь Навуходоносор видели очень глубокомысленные сны. Иосиф и Даниил разгадали их, раскрыли их смысл и заключенное в них предсказание.
В ту пору, вероятно, не только цари и фараоны видели умные сны. Недаром толкование снов было почетным занятием.
Какую научную теорию сна ни придумывать, ясно, что между сном и впечатлениями бодрствования есть какая-то связь. Снотолкователи подчеркивали эту связь и делали отсюда тенденциозные выводы. Но тенденция выражала не личное мнение толкователя, а мнение всей эпохи, миросозерцание ее, ее чаяния, мораль, стремления. Поэтому все сны, рассказанные в священных преданиях, народных легендах, так значительны и порою освещают эпоху ярче самых реальных событий.
В снах -- свободная, подсознательная жизнь души. Не становятся ли нам поступки бодрствующих людей понятнее, когда мы знаем, что делают они во сне?..
Только что вышла новая книга рассказов Алексея Ремизова (СПб. изд. "Прогресс").
В ней много хороших, а главное -- хорошо написанных вещей. Подлинный русский язык, от которого современные модные писатели стали нас отучать. Когда-то Ремизов был под влиянием Пшибышевского. Этот взбалмошный, растрепанный писатель, преисполненный ложной глубины, искалечил не одно русское дарование. Но Ремизов, слава Богу, Пшибышевского забыл. И если уж говорить о влияниях, то последняя книга Ремизова продолжает традиции Лескова и Гоголя.
Слышу раздраженный голос читателя: "Помилуйте, как можно "незначительного декадента" сравнивать с Гоголем и Лесковым!" Но я и не сравниваю. Я только радуюсь, что Ремизов, человек, несомненно, талантливый, бросил модного учителя и обратился к настоящей традиции, к истинной школе русской литературы.
Можно спорить о размерах дарования Ремизова. Но одно бесспорно: он свой талант не зарывает в землю, он над ним работает, -- медленно, но верно подвигается вперед. И неужели вы думаете, что Ремизов не мог бы подделаться под вкус "альманашной" публики и стяжать себе популярность, столь быстро приобретаемую и столь же быстро увядающую? Он идет в стороне от большой дороги, по тропинкам и проселкам, идет тихо, но неуклонно. И когда нам говорят, что нас заела штемпелеванная культура, литература "прогресс и модерн", я, между прочим, вспоминаю и о Ремизове. На нем нет международного штемпеля, он -- настоящий русский писатель, сохраняющий свой облик и вместе с тем не прерывающий традиций русской литературы. Ремизова можно обвинить в чем угодно, только не в легкомыслии, поверхностности, небрежном отношении к работе. За каждой его строкой чувствуется упорный труд. Видно, что он дорожит каждым словом, знает ему цену и пальцем не двинет, чтобы подделаться под господствующие вкусы. Его акции никогда не будут стоять высоко на литературной бирже, но никогда и не упадут ниже номинальной стоимости. Он внебиржевого ажиотажа, который свирепствует ныне около "популярных имен".
Но я отвлекся. Я собирался писать только о ремизовских снах, которые меня поразили.
Новый сборник его рассказов довольно толстый, но тридцать страничек книги посвящены снам. Сорок семь снов на тридцати страничках.