"Но говорят вы нелюдим,
В глуши, в деревне все вам скучно,
А мы ничем здесь не блестим", --
писала Таня Онегину.
Вяземский нашел тут противоречие. "Нелюдиму-то и должно быть не скучно, что они в глуши и ничем не блестят", -- писал он Пушкину 6 ноября 1824 г. Пушкин ему ответил: "Нелюдим не есть ненавидящий людей, а убегающий от людей. Онегин нелюдим для деревенских соседей"*.
* Пушкина коробила не только внутренняя некультурность новых его соседей -- от нее он страдал почти везде, -- но и внешняя. Двор полумилорда Воронцова, по существу, был тоже глубоко некультурен, но там, по крайней мере, не носили
"... на блюдечках" варенье
С одною ложкою для всех..."
В Михайловское он приехал 9 августа 1824 г. и первое время страшно тосковал.
"О моем житье-бытье ничего тебе не скажу. Скучно, вот и все", -- писал он Вяземскому 10 октября <18>24 г.