Таким образом, благонадежный дворянин И.М. Рокотов чуть не сделался соглядатаем Пушкина, и скромному помещику, несомненно, делает честь, что он от такого соглядатайства отказался.
Действительно, требования, предъявленные маркизом Паулуччи, были прямо невыполнимы для всякого "честного дворянина". В предписании своем от 15 июля он требует, чтобы был избран благонадежный дворянин, дабы Пушкин по прибыли в Псковскую губернию находился под бдительным его надзором. "При чем препоручить избранному дворянину, чтобы он в таких случаях, когда замечены будут предосудительные его, Пушкина, поступки, тотчас сносился о том через ваше превосходительство". Причин отказа Рокотова от столь "почетной" должности мы не знаем. Очень может быть, он отказался просто из эгоизма, не желая нарушать свой покой. Но, по-видимому, должность эта не соответствовала и характеру Рокотова.
Он был родным братом моей бабушки, Марии Матвеевны Рокотовой, и семейные воспоминанья представляют его как человека добродушного и очень недалекого. Он был холост и большой ухаживатель. По-видимому, увлекался "гением чудной красоты" А.П. Керн, и таким образом сделался в некотором роде соперником Пушкина. По крайней мере, влюбленный Пушкин жалуется П.А. Осиповой, что Анне Петровне, приехавшей в Тригорское, "приходит на ум пленить г. Рокотова и меня". Далее Пушкин насмешливо прибавляет: "Вы уведомляете меня, что в деле замешаны еще и мундиры. Об этом узнает г. Рокотов, и мы увидим, что он скажет на это" (письмо от 28 августа 1825 г.).
После того как П.А. Осипова, встревоженная бурной любовью Пушкина, увезла свою ветреную племянницу в Ригу, Пушкин, по-видимому, часто встречался с Рокотовым. 29 июля он пишет Осиповой: "Рокотов пришел меня повидать на другой день вашего отъезда. С его стороны было бы любезнее оставить меня скучать одного".
Нет сомнения, что главным предметом беседы Пушкина с "ветреным юношей" (так назвал Пушкин Рокотова в письме к брату от второй половины декабря 1824 г.) была именно А.П. Керн.
Жил Рокотов не очень далеко от Пушкина, в своем селе Стехнове [В газете "Речь" (26 мая 1911 г.) я назвал имения И.М. Рокотова "Маютиным". Но это ошибка В дневнике В.Д. Философова читаем (24 июня 184] г.): "Выехал утром из Острова. Заезжал в Стехново, где Иван Матвеевич (Рокотов) целовал меня в плечо, а между тем жаловался на неудобство жить на большой дороге, потому-то все заезжают". Маютино принадлежало брату И. М-ча, Николаю.] К. В молодости он служил по дипломатической части, и раз ему удалось даже съездить в Дрезден, дипломатическим курьером. С тех пор все его рассказы начинались словами: "Lors de mon voyage a Dresde" ["Когда я ездил в Дрезден" (фр.)]. В семье его так и звали "Le courrier diplomatique" ["Дипломатический курьер (фр.)].
Прекрасную характеристику Рокотова делает мать поэта, Надежда Осиповна Пушкина, в письме к своей дочери (летом 1829 г.). "Вот уже две недели как ты не получала от нас известий и не удивляйся. Нас в Тригорском не было, не было и в Михайловском. Да что в Михайловском было делать? Скука невыносимая. Итак, мы решились объездить всех наших добрых знакомых. Начали с Рокотовых. Можешь себе представить, как этот добрый забавник, И.М. (се bon plaisant Jean, fils de Mathieu) [Этот добрый забавник Иван, сын Матвея (фр.). О "поговорке" Ивана Матвеевича сообщает и А.П. Керн в своих воспоминаниях (Майков. "Пушкин", стр.241). Она даже рассказывает, что внезапно приехавший в Тригорское Пушкин вошел в комнату как раз в тот момент, когда тригорская молодежь смеялась над Рокотовым. Но не надо забывать, что А.П. Керн писала свои в общем довольно точные воспоминания лишь в 1859 г. ], нам обрадовался. Не знал от радости куда нас посадить, чем угостить и что делать со своей особой, причем постоянно повторял поговорку "pardonnez moi ma franchise" [Извините мой французский (фр.)]. Нагрянули к Рокотовым и Шушерины ["Утром ходил по Новоржеву. После обеда тотчас отправились в Ругодево. Николай Михайлыч Шушерин с огромными ногтями и еще огромнейшей семьей собак, из коих одна слепа. Наталья Николаевна -- жена его, устаревшая кокетка со множеством портретов. Внучка их Н.Н. Мордвинова, довольно хорошенькая, а внук очень неглупый малый, сочиняющий стихи. Мы все вместе с ним поднимались на окрестные горы, откуда вид очаровательный". Из дневника В.Д. Философова под 12 июля 1838 г.], Креницыны, и кузены мои Ганнибалы. Добродушный Jean, fils de Mathieu устроил танцы, катанья на лодках, угощал нас до невозможного и, наконец, сам навязался переслать тебе письмо, которое выхватил у меня из рук, а потому боюсь, что до тебя не дойдет. Знаешь его рассеянность. Положить письмо в разорванный карман сюртука и обронить. Он на это ведь мастер, недаром Александр до сих пор называет его "le jeune ecervele" [Забавник (фр.)], а какой же он младенец? Саша не может простить многие случаи рассеянности этого вертопраха и его болтливости. Как бы то ни было, с Рокотовым не соскучишься".
Надо отдать справедливость Н.О. Пушкиной, что она отлично писала. Ее характеристика Рокотова не лишена даже литературности. Впрочем, в старину умели писать письма!
От Рокотовых вся компания, вместе с самим хозяином, отправилась к Шушериным, от Шушериных -- к Креницыным.
Об этом к письму жены делает приписку Сергей Львович: "От Шушериных мы с Рокотовым и с той же компанией двинулись к Креницыным на три дня, а оттуда к Темировым. Рокотов сделался задумчив, и, о чудо, всего только пятнадцать раз в сутки проговорил: "pardonnez moi ma franchise!" [О поговорках Ивана Матвеевича сообщает и А.П. Керн в своих воспоминаниях (Майков. "Пушкин", стр. 241. Он даже рассказывает, что внезапно прехавший в Тригорс-кое Пушкин вошел в комнату как раз в тот момент, когда тригорская молодежь смеялась над Рокотовым. Не надо забывать, чтто А.П. Керн писала свои, в общем довольно точные воспоминания в 1859 г.].