Талантов много и они очень разнообразны, но по существу своему они ограничены, не универсальны. Талант скрипача, дамского портного, актера, художника и т.д., до каких бы пределов напряженности ни был он доведен, никогда не дойдет до истинного универсализма. Гений же по преимуществу универсален. Реально, может быть, подлинных гениев на свете и не было, были лишь высшие точки достижения. Гений, прежде всего, человек, хотя человек, который достиг высшего утверждения своего я, утверждения настолько глубокого, что оно совпадает с душой мира. В гения человек превращается высшим напряжением воли, при посредстве которой он утверждает в себе мир. Высшая индивидуальность есть высший универсализм, постоянное утверждение я, сопряженное с проникновением в не-я. Гений - живой микрокосм. Ничто ему не чуждо, все отражает он в себе. Из идеи целого, в котором он постоянно пребывает, гений познает значение части. Поэтому он всегда глубок, все вещи и люди для него значительны, вещие символы. Еще Паскаль сказал, что только для грубых людей между людьми нет различия. Для гения же всякий человек значителен, потому что потенциально всякий человек гениален, потому что гениальность есть высшая точка человека. И действительно, нет почти ни одного человека, с пробужденным сознанием или, по крайней мере, с резким ощущением своей личности, который в известные минуты не был бы или не мог бы быть гениален. Большая, подлинная страсть, глубокое страдание, искренний гнев зачастую выявляют гениальность человека. Иногда достаточно одного жеста, чтобы проявить такую гениальность. То, что в обыкновенном человеке живет в состоянии потенции, то в гениальном человеке актуально. Если бы между простым человеком и гением лежала непроходимая пропасть, если бы между ними ничего не было общего, то понимание гения людьми простыми было бы невозможно. Творчество гения было бы абсолютно не доступно обыкновенным смертным. Все надежды на рост подлинной культуры были бы тщетны. Но дело обстоит не так. Различие между простым человеком и гением лежит в различии интенсивности сознания и степени его проявления; это различие чисто количественное, а не принципиальное, качественное, тогда как между гением и талантом - различие качественное. Эмпирически гениальные люди проявляют свою гениальность при посредстве одного, определенного таланта, но по существу своему они вне критерия талантливости. Как творцы, гении зачастую дают меньше, чем можно было бы от них ожидать. Связанные со всем миром, с душой мира, они беспрестанно отвлекаются от своего профессионального таланта. Сколько времени потратил Гете на оптические опыты, на естественнонаучные изыскания, как помешала творчеству Леонардо-да-Винчи его гениальность. Талантливый Рафаэль сделал куда больше.
Эстетизм, культ мастерства - это культ талантливости. Это нечто серединное, лежащее между человеческим и гениальным. Талант часто останавливает человека в его развитии, разрывает нить, связывающую его с гением. А потому на таланте нельзя построить всенародного, всечеловеческого искусства. Талант может погубить человека, сузить его, свести его к голому мастерству, которое, конечно, найдет своих ценителей, но ценителей цеховых.
Как в средние века все работающие были разбиты на цехи, так и теперь среди современных эстетов есть цехи поэтов, музыкантов, художников, имеющие свои очень почтенные, но узко-кастовые, а отнюдь не всенародные интересы. Но, выходя из своего цеха, поэт, музыкант, художник становится самым обыкновенным человеком и, может быть, не только не гениальным, но даже плоским и банальным, пошлее любой бабы Агафьи, которая в некоторых случаях своей жизни куда ближе к Гете или Леонардо, чем "талантливый" поэт, обожающий публичные дома.
Не человек для субботы, а суббота для человека. Самое высокое звание на земле - это звание человека. Достигается оно высшим напряжением воли, утверждением личности и связью ее с миром. Талант, украшение жизни, путь к славе, но не путь к гениальности. Да здравствуют гении, да здравствует человек, долой искусство, как религию.
Впервые опубликовано: Золотое руно. 1908. No 1. С. 71-76.