И вот в то время когда все силы Церкви должны быть направлены на борьбу с благодушием обер-прокурора, на борьбу с "объединенным" правительством, которое наложило на Церковь руку еще более тяжелую, нежели железная рука Победоносцева, в то время как Церковь во что бы то ни стало должна, соблюдая свое достоинство, выбраться из-под господства "русского взгляда" и точно определить свои отношения к государству, потому что иначе нельзя даже приступить к церковному обновлению, она тратит свои силы на политические выступления в угоду как раз той самой светской власти, которая до сих пор не исполнила ни одного пожелания Церкви, которая политические интересы минуты ставит выше насущных требований Церкви...
Казалось бы, опыт истекшего года должен чему-нибудь научить Церковь. Выступления обер-прокурора в Государственной думе (февраль и октябрь), выступление товарища министра внутренних дел в Государственном совете (май) должны, казалось бы, раскрыть ей глаза. Внешнее впечатление такое, что Церковь защищает свою независимость, защищает себя от посягательства государства. Но, как верно заметил в своей речи П.Н. Милюков (17 февраля), церковные иерархи, столь яростно сражающиеся со сторонниками отделения Церкви от государства, являются служителями именно того государства, на которое нападают. Правда, сегодняшнее правительство обладает громадной материальной силой и может оказывать большие "услуги" Церкви. Но услуги покупаются дорогой ценой внутренней несвободы. И что значит запрещение какой-нибудь пьесы, неразрешение панихид по Комиссаржевской, устройство миссионерских съездов, получение светских наград в сравнении с невозможностью созвать церковный собор? Неужели разрешение или даже поощрение борьбы с оппозицией, с "безбожной интеллигенцией", притеснения сектантов -- словом, "внешняя" война при помощи светского меча важнее, нежели внутреннее церковное строительство, христианское церковное делание? Неужели ради сегодняшних внешних выгод Церковь может поступаться своей совестью?
Благодаря специально русскому взгляду Церковь никогда не знает, на что она имеет право, на что нет. Если такое положение невыносимо для простого обывателя, то как мирится с ним Церковь? Ее судьба, ее внутреннее развитие не должны зависеть от "усмотрения", хотя бы и самого благожелательного, "объединенного правительства".
Представители Церкви этого не хотят понять и, вместо того чтобы идти на открытое, ясное, определенное разграничение "взаимоотношений" своих с государством!", что ей и предлагает оппозиция в лице таких государственных людей, как В.А. Караулов и П.Н. Милюков, она по близорукости, по врожденной боязни живого, независимого голоса предпочитает пребывать под властью "специального русского взгляда".
И вот проходят год за годом, нестроения церковные все увеличиваются, становятся хроническими, жатвы все больше, а делателей все меньше.
Est periculum in mora[Опасность в промедлении (лат.)]. Жизнь не стоит на месте, вызывает все новые осложнения и события, на которые Церковь благодаря своей неустроенности просто не в силах отвечать. И если обновление Церкви не начнется сверху, он неминуемо начнется снизу. Вместо реформы произойдет реформация.
Учреждением страхового отдела при Синоде это предотвращено быть не может, а по компетентному заявлению обер-прокурора, в истекшем году страховой отдел был единственным крупным, "творческим" делом ведомства.
Опубликовано в сб.: Философов Д.В. Неугасимая лампада: Статьи по церковным и религиозным вопросам. М.: Товарищество И.Д. Сытина, 1912.