Divide et impera[Разделяй и властвуй (лат.)] -- таков лозунг светского правительства по отношению к миру сектантов. Привлечь на свою сторону сердца преданных "историческим устоям" старообрядцев, чтобы тем вернее съесть штундистов, баптистов, молокан и других многочисленных сектантов, не зарекомендовавших себя верностью традициям.
Для поддержки старообрядцев ссылаются на исторические устои, для гонения сектантов -- на "голос Церкви".
Такая политика вполне соответствует "русскому взгляду", но ею вряд ли укрепляется церковная автономия, определяется сфера "взаимоотношений". Положение Церкви становится очень двусмысленным.
Церковные нестроения у всех на виду. Благодаря относительной свободе печати, а также благодаря тому, что обнадеженная правительством духовная власть в 1904 и 1905 годах поощряла высказывание всяческих пожеланий в деле обновления Церкви, эти нестроения стали ощущаться особенно остро. Но для устранения непорядков пока что ничего не сделано. Церковь находится в еще большем параличе, нежели прежде. Все выступления ее в политике всячески поощряются. Полезно иметь справа церковную оппозицию, чтобы при случае ссылаться на нее, как на помеху в деле государственных реформ. Но что касается до внутренней жизни Церкви, до ее желания обновиться, почиститься, стать живым, независимым организмом, то тут Церковь, кроме препятствий, ничего не встречает.
В истекшем году, и еп. Евлогий и еп. Митрофан опять говорили с думской трибуны о церковных нестроениях, скорбели о них, но выступления их не подвинули дела. Какие-то непреодолимые препятствия мешают Церкви перейти к творческой, созидательной работе. Может быть, главная причина тому -- самая сущность православия, не допускающая никаких самообновлений; но это вопрос "метафизический" и, во всяком случае, не таково мнение авторитетных иерархов Церкви, напр., митрополита Антония. Это видно из замечательной речи гр. С.Ю. Витте, произнесенной им 13 мая в Государственном совете.
Гр. Витте принимал деятельное участие в проведении указа 17 апреля, а потому его выступление имеет особую цену. Речь гр. Витте убеждает в том, что, не определив точно и определение "взаимоотношений", не дав Церкви серьезной, основанной на законе, а не на "русском взгляде", автономии, невозможна никакая последовательная, принципиальная, вероисповедная политика.
Гр. Витте привел в своей речи несколько выдержек из записки митрополита Антония, записки, обсуждавшейся комитетом министров за месяц до издания указа 17 апреля. Владыка указывает, что автономия, предоставленная старообрядцам, ставит их "в более благоприятное положение, чем то, в каком ныне находится господствующая православная Церковь". Митрополит Антоний был отнюдь не против указа, он только хотел, чтобы и отношения православной Церкви к государству были пересмотрены и формулированы согласно с новыми задачами государства. "Не благовременно ли, -- спрашивает в своей записке владыка, -- устранить или хотя бы несколько ослабить ту постоянную опеку и тот слишком бдительный контроль светской власти над жизнью церковной и над деятельностью церковного правительства, который лишает православную Церковь самостоятельности и инициативы и ограничивает область ее ведения почти одним богослужением и исправлением треб?".
Приведя эту выдержку, гр. Витте добавляет от себя: "Но затем, по Всеподданнейшему докладу обер-прокурора Святейшего синода К.П. Победоносцева, все намеченные владыкою митрополитом вопросы были изъяты из рассмотрения комитета и уже более чем пять лет тому назад переданы обер-прокурору. Таким образом, от синодской администрации зависит инициатива предоставления нашей Церкви еще значительно больших прав и льгот, сравнительно с теми, которые 17 апреля 1905 г. и 17 октября 1906 г. предоставлены старообрядчеству".
Это заявление попадает, что называется, не в бровь, а в глаз. Правда, гр. СЮ. Витте выразился не совсем точно. Дело не в "синодской администрации". Если в положении Церкви ничего за эти пять лет не изменилось, то роль обер-прокурора стала зато другой. Он превратился в члена объединенного правительства и в политическом смысле несет свои обязанности совместно с председателем Совета министров, под его постоянным контролем. Следовательно, графу Витте надо было указать не на "синодскую администрацию", а на светское правительство.
Церковь молит (в буквальном смысле слова) о созыве церковного собора, она печалуется о своих нестроениях, она жаждет обновления и права самостоятельных действий в определенной, отграниченной от государственного вмешательства области. Но все ее пожелания до сих пор не выполнены. Ей не только не дают и тени автономии, но ее искусственно толкают в злободневную политику, поощряют реакционные выступления отдельных ее представителей. Участие духовной иерархии в работах законодательных учреждений и вредно прежде всего для самой Церкви, потому что дискредитирует ее представителей в широких массах, обнаруживает невероятную разноголосицу мнений в самой Церкви, делает положение обер-прокурора очень щекотливым и, кроме того, запутывает и без того донельзя запутанные отношения Церкви и государства. Мы видели из речей церковных иерархов, что они крайне недовольны положением Церкви. А обер-прокурор Святейшего синода произносит в феврале истекшего года при рассмотрении синодской сметы речь, полную оптимизма. Оказывается, что в духовном ведомстве все обстоит благополучно. Консистории, вопиющие безобразия которых стали притчей во языцех, преобразовать почти невозможно, вопрос о приходе находится в "фазе междуведомственных совещаний", где и может пребывать до скончания века. Но обер-прокурор этим не смущается. Он хвастает тем, что в истекшем году организовано "страховое дело". Правда, соответствующий закон был уже распубликован шесть лет тому назад, причем Синоду было предоставлено право установить срок введения его в действие. По предложению обер-прокурора Синод признал настоящее время "благоприятным" для введения закона в действие. Этим ограничивается вся реформа Церкви, вся творческая деятельность ведомства. И обер-прокурор гордится ею: "Смею надеяться, -- заключает он свою речь, -- что ведомство не стоит на месте, а в пределах возможного старается работать на пользу Церкви и государства".