Арх. Николай говорит, в сущности, то же самое, что еп. Евлогий. Арх. Николай отказывается рассматривать старообрядческий законопроект не только потому, что он принципиально с ним не согласен, а потому, что считает законодательные учреждения некомпетентными для решения подобных вопросов. Он предъявляет отвод. Отвод не был принять во внимание, и естественно, что, по мнению арх. Николая, государство в данном случае неправомерно подчинило себе Церковь.
Но почему светская власть не побоялась идти против арх. Николая и его единомышленников, поддержкой которых она обыкновенно столь дорожит?
В старообрядческом вопросе светская власть заняла "благородную" позицию. Можно даже подумать, что ради высокого принципа свободы совести она борется с "темными силами реакции".
Но это все лишь фасад.
Типичный бюрократ г. Крыжановский с мужественной откровенностью раскрыл карты. В своей вышеупомянутой речи он прямо заявил, что отношение правительства к старообрядцам -- двойственное. Правительство сознает свой долг "оградить интересы первенствующей в империи Церкви", но... интересы реальной политики требуют поддержки старообрядцев. "Старообрядцы, в основной их массе, всегда являлись наиболее яркими выразителями русского национального облика и принадлежали к той части населения, которая наиболее устойчиво охраняла бытовые и государственные русские начала". А потому правительство "не могло отнестись к старообрядцам только так, как оно относится ко всякого рода сектантам, объединенным одною религиозною идеей, к обществам, состоящим из случайно сошедшихся лиц, не связанных ни между собой, ни с государством узами народности и вековыми государственными и историческими преданиями. Правительство обязано было выделить старообрядцев из общей массы лиц, дожидавшихся упорядочения и признания их религиозно-общественного быта".
Программа вполне ясная. Дело не в принципе, не в проведении начала широкой веротерпимости, этой основы культурного государства, а в "ставке на сильных", в поощрении под видом просвещенной веротерпимости благонадежных элементов "великорусского" племени.
В преследовании этой цели не может служить помехой и мнение иерархов церкви. Свою излишнюю в данном случае "прогрессивность" правительство сумеет искупить притеснением сектантов. Для сего изданы правила 4 октября, которыми должен быть доволен даже арх. Николай.
По статье 6-й указа 17 апреля постановления закона, дарующие право совершения общественных богомолений, объемлют последователей как старообрядческих согласий, так и сектантов всех толков. Никакого различия между отпавшими от православной Церкви (конечно, исключая секты изуверские, караемые уголовными законами) ни указами 17 апреля и 17 октября, ни другими узаконениями не установлено.
Но министерский циркуляр все это игнорирует и по министерскому усмотрению восстановляет порядок, в отмену которого и последовал указ 17 апреля.
Циркуляр приравнял молитвенные собрания сектантов к публичным собраниям и установил для них ряд ограничений "применительно" к временным правилам 4 марта 1906 г. о публичных собраниях. "Это применительно особенно великолепно, -- замечает М.И. Ганфман ("Право", No 44), -- если вспомнить, что 4-й раздел правил о собраниях прямо говорит, что действия этих правил не распространяются на молитвенные собрания".