То же самое происходит и с церковным собором. Это самый центральный вопрос в жизни современной русской Церкви. Не решив его в ту или другую сторону, ни о каких "взаимоотношениях", в сущности, и говорить не приходится. По-видимому, П.А. Столыпин относит этот вопрос ко второй группе: правительство не стесняет, но может и стеснить.
В вышеупомянутой своей речи арх. Николай категорически заявил, что старообрядческий законопроект нарушает права Церкви. В нашем православном царстве, -- сказал арх. Николай, -- все определения Церкви, каноны, правила соборов и отцов Церкви обязательны для государства, неизменны и никем не отменяемы. Направлять явления церковной жизни и определять к ним отношение может только одна Церковь (и никто больше) через собор, который является органом сознания Церкви".
Своим законопроектом светская власть, по мнению автора, не спросясь Церкви, отменила постановление Собора 1666 г., что может сделать лишь "Всероссийский церковный собор с участием представителей восточных патриархов и Царь, помазанник Божий".
При обсуждении синодской сметы в Государственной думе (16 -- 17 февраля) епископ Евлогий сказал: "Не только от своего имени, но и от имени всего думского православного духовенства обязуюсь заявить, что скорее созыв церковного поместного Всероссийского собора является горячим желанием наших сердец".
Насколько известно, думская оппозиции тоже не против собора. По крайней мере, неутомимый защитник православной Церкви, В.А. Караулов, не раз заявлял о необходимости собора. Со стороны верховной власти препятствий к созыву собора, насколько можно судить по официальным актам, исходившим по этому вопросу именно от верховной власти, также не имеется. Иначе такие видные иерархи, как еписк. Евлогий и арх. Николай, никогда не решились бы столь открыто высказываться за собор.
Кто же главный противник?
Им может быть только светское правительство...
Это отлично понимают церковные иерархи, которые отнюдь не удовлетворены ни ясной схемой П.А. Столыпина, ни "русским взглядом" С.М. Лукьянова.
Что бы ни говорили представители светской власти, церковные иерархи горько сетуют на подчиненное положение Церкви. "В настоящее время, -- сказал в той же речи еп. Евлогий, -- влияние Церкви на государство сократилось до минимума и в обратной пропорции усилилось влияние государства на Церковь. Значение Церкви во многом приближается теперь к значению просто министерства".
Эти горькие жалобы особенно поражают рядом с заявлениями обер-прокурора. Но, по-видимому, "русский взгляд" далеко не достаточен для определения "взаимоотношений".