Уже если кто пребывает во сне культуры, так это именно он.
Иванов противопоставляет латинский запад, насыщенный эллинизмом ясной формы и гармонического равновесия англо-германскому и славянскому варварству, которое ищет воскресить Элладу оргийную, древледионисическую, корибантизм асийских флейт и музыку трагических хоров. Он проповедует возрождение варварское, которое вернет нам миф. Художник вспомнит, что он был некогда мифотворцем, понесет свою ожившую новыми прозрениями душу навстречу дремлющей душе народной, и разбудит эту спящую красавицу. Поэзия станет вселенской, младенческой. Преодолевая отвлеченный индивидуализм, "эвклидов ум", прозревая в мире намеки божественного, она начертает на своем треножнике слова: хор, миф и действо. Так устремляется искусство к родникам души народной. Страна покроется орхестрами и фимелами для народных сборищ, где будет петь хоровод, где в действе трагедии или комедии, дифирамба или мистерии, воскреснет свободное мифотворчество. Предвестников таких вселенских, младенческих мифотворцев Вяч. Иванов уже нашел в лице молодых писателей -- Сергея Городецкого, Алексея Ремизова, Александра Блока, М. Кузмина.
Все это не фантазии лишенного ощущения реальности поэта и эрудита, не измышления, выросшие в кружках хулиганствующих культурников, на литературных журфиксах, в туманах предумышленного города Петербурга. Нет, это продуманное, зрелое profession de foi, с которым Вячеслав Иванов выступает перед широкой публикой. Изложенная мною выше теория русского возрождения -- заимствована из публичной лекции, прочитанной в Петербурге, на высших женских курсах, 14 апреля 1907 г. [Напечатана в "Золотом Руне", 1907 г., No 5.]
Прежде всего, в Вяч. Иванове, как и в Блоке, поражает наивное народничество наизнанку. Западная культура, по мнению Иванова, "не культура, а дрессура, расчищенный сад и вспаханный огород, укрепленный за собственником".
Этой культуры Вячеслав Иванов не желает. Надежды свои он возлагает на стихийно-творческую силу народной, варварской души, на "поэтическую девственность народных верований и преданий, вещую слепоту мифотворческого миросозерцания". Словом, на воспетую Городецким "Ярь непочатую". Латинский запад слишком односторонен в своем культе Аполлона. Россия, с ее всеславянским варварством, наиболее к сему подходящая страна. Ее душа не в православии, как думали славянофилы, не в общинном быте, как утверждали народники, а в варварском, дохристианском оргиазме, который жив еще на Руси и который покроет Россию "фимелами и орхестрами". Россия Богом избранная страна.
Русь! Что больше, и что ярче,
Что сильнее, и что смелее?
Где сияет солнце жарче?
Где сиять ему милей?
(Городецкий).