"Ни экскурсы в область богословских исканий, ни кропотливое и долгое изучение сочинений Льва Толстого не нарисуют его точнее, чем он сам себя нарисовал в письмах. Быт -- вот самый точный резец для изображения исконно-крепкой дворянской натуры Толстого, коей не свойственны никакие "трагедии", никакие "надрывы". "Уход" графа Толстого перед смертью, которому крикливо навязывали смысл конца семейной трагедии" -- был лишь концом его духовного пути, черты же, в которые облекся он, были истинно толстовскими чертами: как по-природному свивал он свое большое гнездо, так по-природному пошел искать смерти.
До чего эти рассуждения плоски и неубедительны! И как соединить их с программой журнала? Там говорится о духовных ценностях культуры, здесь Толстой низводится до природного явления, вроде "чернозема". Там упоминаются подвижники, здесь подвиг отрицается; Толстой трактуется с "марксистской" точки зрения, рисуется как одинокий барич, который не знал никаких трагедий.
И кто это "крикливо" сводил всю трагедию Толстого к семейной распре? Не сами ли родственники (к числу которых принадлежит, хотя и отдаленно, сам г. Сухотин) и ближайшие ученики Толстого? Русское общество семейной распрей интересовалось очень мало. Смысл подвига Толстого оно находило совсем в другом.
Но если новый журнал так мало ощущает правду подвижничества, правду действия и воли, то о каком же "ренессансе" может идти речь? Не подсовывают ли нам вместо ренессанса давно знакомую реставрацию?
Действие исчезает. Воля исчезает. Все растворяется в эстетику. В культ красоты. И бл. Иероним и Лев Толстой интересны для журнала только под природным знаком. Борьба же с природным, борьба с бытом, как всякий надрыв эстетически уродлив. Для журнала было бы приятнее, чтобы бл. Иероним не уезжал в Палестину, а Лев Толстой тихо почил в своем дворянском гнезде и приобщился к лику Авраамову.
Это печально. Любовь к старому во имя эстетики, а не во имя будущего -- любовь старческая. И если новый журнал пойдет и дальше по этому пути, он неминуемо превратится в блаженной памяти "Московский Вестник", где Погодин, вместе с Шевыревым, очень много говорил о возрождении национализма, где извлекались из забвения очень ценные памятники древней русской культуры.
Но право же, нам теперь не нужно никакого славянофильства наизнанку. Даже эстетически прекрасного.
Впервые опубликовано: "Речь". 1913. 23 декабря (5 января 1914). No 351. С. 2.