Корф. Весьма благонравен, скромен, несколько робок.
Пущин. Весьма благонравен, с осторожностью и разборчивостью, благороден, добродушен, рассудителен, чувствителен с мужеством.
Согласитесь, что эти характеристики двенадцатилетних мальчиков оказались пророческими.
В более подробных аттестациях читаем:
Пущин (Иван), 14 лет. С весьма хорошими дарованиями; всегда прилежен и ведет себя благоразумно. Благородство, воспитанность, добродушие, скромность, чувствительность с мужеством и тонким честолюбием, особенно же рассудительность -- суть отличные его свойства. В обращении приятен, вежлив и искренен, но с приличною разборчивостью и осторожностью.
Барон Корф (Модест), 12 лет. С хорошими дарованиями, прилежен с успехом, любит порядок и опрятность. Весьма благонравен, скромен и вежлив. В обращении столь нежен и благороден, что во все время нахождения его в лицее ни разу не провинился, но осторожность и боязливость препятствуют ему быть совершенно открытым и свободным.
Вот две характеристики, сделанные "пьяными", "невежественными" воспитателями. Но разве биографии декабриста Пущина и автора "мемориала" о 14 декабря не оправдали пророческой точности этих характеристик, противопоставлявших благородного, мужественного и чувствительного декабриста опрятному, трусливому, неискреннему бюрократу?
И прав был Пушкин, так искренно любивший и уважавший Пущина.
Мой первый друг, мой друг бесценный! --
писал он 13 декабря 1826 г. Пущину. Он молил Провидение, чтобы его голос озарил заточение друга