Лучом лицейских ясных дней.
"Пушкин первый встретил меня в Сибири задушевным словом, -- рассказывает Пущин в своих воспоминаниях. -- В самый день приезда моего в Читу призывает меня А.Г. Муравьева (супруга Никиты Михайловича, урожденная графиня Чернышева) и отдает листок бумаги, на котором неизвестною рукою написано было это стихотворение. Отрадно отозвался во мне голос Пушкина".
К "опрятному" Корфу Пушкин никак не относился. Просто не замечал его. Довольствовался кличкой "Мордан-дьячок", данной Корфу его товарищами.
Но что окончательно уничтожает отзыв Корфа о Пушкине, это краткая записка Матюшкина к Яковлеву, факсимиле которой опубликовано К.Я. Гротом: "Пушкин убит. Яковлев, как ты это допустил? У какого подлеца поднялась на него рука?
Яковлев, Яковлев, как ты мог это допустить? Наш круг редеет, пора и нам убираться". 14 февраля 1837 г. Севастополь.
Любопытно сопоставить с запиской Матюшкина слова Пущина: "Если б я был на месте Дантеса, то роковая пуля встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить поэта-товарища, достояние России..."
Книга К.Я. Грота не дает особенно нового материала. Напечатанные Гротом "бумаги первого курса" уже использованы пушкинистами и в особенности покойным академиком Я.К. Гротом. "Это не есть новый материал или новое изыскание собственно о Пушкине в лицее, а это есть снабженный необходимым комментарием сборник, по счастью, уцелевших и сохраненных в гротовском архиве бумаг пушкинского курса, этих документальных свидетельств о той умственной и душевной жизни, которая окружала нашего гениального юношу-поэта в лицее". Так говорит издатель в своем предисловии к сборнику. Его скромность доходит до того, что он даже как бы извиняется в опубликовании "ребяческих проб пера", "грубоватых и не всегда остроумных выходок и шуток лицейских авторов". Но эти извинения, конечно, излишни. Почтенный лицеист сделал хороший культурный подарок не только "юбиляру", но и всему русскому обществу, которому слишком дорога память Пушкина, чтобы брезгать таким, с виду незначительным, но по существу ценным материалом.
Нечего себя обманывать. Если сохранится в России добрая память о лицее, то, главным образом, потому, что он озарен славой Пушкина.
Впервые опубликовано: "Русское слово". 1911. No 247. 27 окт. С. 2.