Запутав понятия романтизма, не выяснив понятия символизма, г. Гофман пришел к самому туманному определению декадентства. Главное отличие символизма от декадентства состоит, по мнению г. Гофмана, в том, что форма-образ не соединен в декадентстве с содержанием, является пустым, "бледным и ничего не выражает". Декадент, в противоположность символисту, не верит в то, что форма, реалистический образ, может передавать что-нибудь духовное (?), соединяться с ним. "Типическим выражением декадентства, по мнению г. Гофмана, всегда будет служить известный стих Тютчева: "Мысль изреченная есть ложь".
Вооружившись таким определением декадентства, г. Гофман начинает искать признаки его во всех русских писателях: у Гоголя, у Льва Толстого, у Тютчева, у Владимира Соловьева. "У Гоголя оказалось только больше художественного чувства и разборчивости, - скромно прибавляет г. Гофман, - и вот почему его декадентские произведения были сожжены, тогда как декадентские произведения Толстого были напечатаны (sic!)".
Таким образом, декадентство становится просто известным дефектом творчества, присущим всем великим писателям, а потому и теряет как понятие всякий смысл.
Понятно, что столь блестящая и глубокомысленная вводная статья лишает всякого интереса остальные статьи сборника, посвященные характеристике отдельных поэтов.
Одна из них, посвященная г. Минскому, - смесь хлестаковщины с ноздревщиной, панегирик, лишенный смысла и чувства меры. Автор этой статейки навек погубил "мэонизм" г. Минского, придав ему характер чего-то донельзя комичного. Минский, как оказывается, не только открыл нам "синие дали религиозной морали". Он сделал куда большее.
"На весах разума, которые держала Совесть, взвесил поэт все, что он нашел у небес и у земли, у людей и у зверей, взвесил вечное и тленное, бесконечность и конечное, добро и зло, красоту и безобразие, любовь и ненависть, добродетель и порок, взвесил и узнал великую истину:
Нет двух путей добра и зла,
Есть два пути добра" (с. 224).
От таких похвал не поздоровится. Неужели же автор не видит, до какой степени он делает смешным г. Минского, обрекая его на взвешивание небес и земли?
Единственное достоинство книги - это приложенные к ней автографы одиннадцати поэтов. В них есть кое-что любопытное.