— Ну, и что?
— Ну, а что? Стрелил раз да самому прямо в голову торк! — так он и повалился однако. Повалился, а те стали, — мол, не понимают. Второй раз стрелил, — однако, хозяйке в бок дал.
Холостов рассказывал очень вяло. Я подумал, — ему неловко рассказывать самому о своих подвигах. Однако я, повидимому, ошибался. Холостов был правдив, как вообще казаки, но говорил неохотно, потому что рассказ подходил к части, которую он считал невыгодной.
— Ну, стрелил ишшо два раза. Молодого одного поклал, а второй, сволочь, убег… Я этто за им, а тут медведица-то и ожила, однако. Я думал, она совсем, — ан нет, встала да на меня и преть…
Он опять остановился.
— Ну?..
— Ну и порвала…
— Что порвала? — с невольным испугом спросил я.
— Да пинжак-то, почитай, весь в клочья пустила! — недовольно пояснил Холостое. — Ухопила да так над ухом и реветь! А сама лапами загребла… Я еле и стрелить успел…
— Ну, и что?