— Да что? Уложил, конечно. А тот так и убег, молодой-то…
— Значит, все-таки, — говорю я, — трех медведей положили?
Я, признаться, завидовал такому успеху. Но Холостов не был особенно доволен.
— Дык четвертый-то убег, однако?! И опять пинжак… Хоть старый, а все жалко…
Холостов пыхтел цыгарочкой. От земли шел пар, было тепло и лениво… Холостов спросил:
— А вы тут в еврейской колонии живете? Агроном будете, или как?
Я объяснил ему, что делаю в колониях. Я сказал, что евреи, — он доселе не видал евреев, — никогда не занимались земледелием, а жили в городах. Их переход на новую работу, особенно здесь, в тайге, — очень смелый шаг, и мне вот интересно, выдержат они испытание в Биробиджане, смогут укрепиться или нет.
— Куды там!.. — сказал Холостов. — Вовек не смогут…
— Почему? — спросил я.
— Да не ихняя рука!.. А ни в жизь не смогут!