День, когда мы уезжали с Бирского поля в Тихонькую, был обыкновенный дождливый день. С ночи шел дождь. Природа, вчера лишь веселая и спокойная, сегодня ходила с перекошенным и хмурым лицом. Так пьяница теряет человеческий облик на четвертые сутки запоя.
Мы думали выехать утром. Нас уверяли, что вот сейчас, сейчас, сейчас едем, но выехали мы только в пять часов вечера.
Поездки в Тихонькую — административный центр Биробиджана — играют громадную роль в жизни колонистов. Каждая подробность заслуживает описания.
От Бирского поля — шестьдесят километров. Но дорога такая, что ни пешком, ни верхом, ни в конной телеге пробраться нельзя. Единственная штука, которая здесь может проехать, да и то с трудом, это гусеничный трактор «Клетрак» в 45 сил. К нему прицепляются телеги, и на них возят всякую кладь, а также и пассажиров.
Трактор делает около пяти километров в час. Но он делает их так, как скаковая лошадь делает круг в 1 мин. 59 сек. Как лошадь не может сделать тридцать километров в час, так и трактор не может добраться до Тихонькой за 12 часов. Ему нужно двое-трое суток. Трактор прибудет на место на третьи сутки, если не произойдет в пути каких-нибудь особенно крупных аварий. Специалисты знают технические термины для определения характера почвы. Одними этими терминами они доказывают, что здешняя почва не может служить дорогой, если ее не замостить. Но замостить ее стоит дорого. Поэтому термины положили сбоку, а по дороге ездят.
Мы выехали поздно, потому что на Бирском поле ни в мастерских, ни на тракторной станции не было керосина. Ожидали, пока привезут из Тихонькой. Другой трактор вышел за керосином свыше недели тому назад, — ему бы пора быть уже давно, а его все не было. Наконец он явился. Приготовления были закончены около пяти, а часов в шесть мы были на так называемом Степном участке. Это несколько домишек, затерянных в степи, — здесь строится еврейский поселок. Тракторист сказал, что на сегодня довольно кататься. Сегодня наездились. Будет! Надо здесь ночевать. Делать было нечего: тракторист — капитан на корабле. Мы постучались в какой-то дом, и нас пустили ночевать. В дальнейший путь мы тронулись лишь в шесть часов утра и в восемь были километрах в десяти— в поселке Бирефельд. Здесь надо было взвалить на телеги две-три пустых бочки, и трактор снова застрял.
Еврей, с которым я познакомился в Бирушке, сидел на одной телеге со мной. Это был средних лет рыжеватый человек с насмешливыми глазами. Его звали Аврум-Бэр Ройтих.
— Вы обещали рассказать мне про непорядки, — сказал я, чтобы начать беседу, — но я их и сам вижу.
Я имел в виду работу трактористов. Я уже неоднократно слышал, что эти, в общем, хорошие парни не упускают случая полодырничать. Недаром их зовут здесь АТР, что значит — «автономная тракторная республика».
Но еврей понял меня несколько иначе.