Еврей едет в Биробиджан, в тайгу. У него важное дело: он едет жить.
Когда после месяца, проведенного в вагоне, часов в шесть утра он робко выходит на станции Тихонькая, он видит кирпичный станционный домик, скучную водокачку, пакгауз, хмурое небо. Приехали!
По ту сторону полотна одинокие домишки и шагах в ста большое деревянное здание. Это— переселенческий барак. Здесь переселенец найдет приют, покуда ему выправят бумаги и укажут, где именно находится его надел и как туда проехать.
По положению, переселенец может провести в бараке не больше трех дней.
Какая же тут разгрузка, казалось бы? Неужели даже за три дня образуется затор?
Но трехдневный срок существует только на бумаге. Люди живут в этих бараках — будет точнее, если я скажу — люди в них гниют по два, по три месяца[6].
Внутри барака построены нары в два этажа. На обоих этажах в невероятной скученности и грязи валяются вповалку десятки чужих между собой людей. Здесь и холостяки, и молодые женщины, и старики, и многодетные семьи с грудными младенцами. У каждой семьи свой примус; целый день здесь стоит шум, смрад и грязь. Все нервны, все кричат, все ссорятся между собой. Это не переселенческий барак. Это даже не беженский привал и не пересыльная тюрьма. Это — краткосрочные, ускоренные курсы по подготовке в сумасшедший дом…
Комиссия по разгрузке заседала в канцелярии переселенческого управления. Барачных жителей вызывали в кабинет заведующего.
Первыми вошли девять юношей и одна девица. Они приехали с Украины. Отделение Озета в их городе командировало их в Биробиджан для поступления на авто-тракторные курсы. Поднятые волной юношеского идеализма, они поехали в далекий край, как пионеры будущей новой жизни. Дома им устроили общественные проводы. Говорились речи и алели знамена. Но все оказалось впустую, потому что прием на курсы был закрыт четыре месяца тому назад, о чем Озет был извещен.
Но десять человек проделали утомительную дорогу. Они провели месяц в пути.