Бася — простая, малограмотная женщина. У ней грубые руки, она носит высокие болотные сапоги и не думает ни вещать, ни изрекать истин. Над ней низко висит серое небо, воет ветер, кругом нее грязь, тайга и пустыня. Но вот она вложила свою маленькую жизнь в великий смысл эпохи. Или, быть может, иначе. Быть может, в словах, которые ей подсказала эпоха, она нутром почувствовала основу, могущую заполнить ее жизнь.
Пока перетаскивали в кухню мешки картошки, пришли, тяжело передвигаясь по грязи, какие-то казаки. Они тоже подсели к нам. Еда у них была своя, — они только потребовали чаю.
Грязь заливала улицу. Она стояла глубокой лужей вокруг нас и у нас под ногами.
Откуда-то явился китаец в ватном халате и в меховой шапке. Через плечо у него висела сума. Я принял его за нищего, но он оказался фокусником. Он подошел к нам, извлек из сумы тарелки и стал жонглировать. Он стоял в грязи по щиколотку и с равнодушным лицом подбрасывал и ловил свои тарелки.
Шел дождь.
— Фокусный народ китаезы, — заметил, скучая, один из казаков. — Темный народ, а смотри, как тарелкой работает. Чисто потеха…
Китаец упрятал тарелки и стал жонглировать ножами.
— А у нас, — сказал другой казак, обращаясь ко мне, — в Благовещенску, — еще за царя, — обойщик был… Так до чего акробат был… Прямо, верите, шестидюймовый гвоздь в нос загонял и ничего…
— Ничего и есть, — заметил первый казак. — Потому гвоздь ему в череп заходит, и крышка: что ему сделается?
— Да, разные люди бывают, — помолчав, согласился второй казак.