-- Но вы сами вчера въ присутствіи двухъ дамъ вызвали меня.
-- Я васъ вызвалъ! Вынимая изъ ноженъ шпагу, я вовсе не желалъ мѣриться съ вами, но просто хотѣлъ наказать дерзкаго мальчика.
Сказавъ это, Троило Орсини повернулся спиной и удалился.
Торелло инстинктивно взялся за рукоять шпаги, но тотчасъ же удержался, расчитавъ, что тутъ не мѣсто и не время искать удовлетворенія. Посмотрѣвъ вслѣдъ удалявшемуся Троило, онъ прошепталъ:
-- Подлецъ!
Ярость молодого человѣка не имѣла границъ; оскорбленія, полученныя имъ, мутили его разсудокъ; онъ сталъ придумывать планы мести одинъ другого несбыточнѣе. Войдя къ себѣ въ комнату, онъ остановился передъ большимъ портретомъ матери, какъ бы прося ее дать ему совѣтъ, въ которомъ отказывалъ ему его помутившійся умъ. Обдумывая свое положеніе, онъ задавалъ себѣ вопросъ: какимъ способомъ можно принудить Троило дать ему удовлетвореніе? Можно ли отмстить оскорбителю, не нарушая законовъ чести? Но мстить безъ дуэли было не честно, что и созналъ молодой человѣкъ; слѣдовательно оставалось одно: заставить врага принять вызовъ. Но какимъ образомъ? Общество не могло осудить Троило за отказъ драться съ какимъ-то ничтожнымъ пажемъ.
Обсуждая болѣе хладнокровно свое положеніе, Торелло не находилъ выхода, какъ вдругъ его осѣнила мысль, за которую онъ безъ малѣйшаго колебанія ухватился, какъ за единственную возможную для него надежду.
Чтобы стать наравнѣ съ римскимъ аристократомъ ему недоставало имени и славы. Въ настоящую минуту представлялся прекрасный случай получить и то и другое. Какъ разъ въ это время въ Ливорно снаряжался флотъ изъ двѣнадцати галеръ, которыя должны присоединиться къ лигѣ противъ турокъ. Въ этомъ флотѣ участвуетъ вся знатная молодежь, жадная къ славѣ и почестямъ. Онъ, Торелло, долженъ примкнуть къ нимъ, принять участіе въ сраженіяхъ, пріобрѣсти славу героя, тогда уже Троило не посмѣетъ сказать, что не хочетъ драться на дуэли съ ничтожнымъ пажемъ.
Молодой человѣкъ съ особеннымъ удовольствіемъ остановился на этой мысли и сталъ обдумывать, какъ бы привести ее въ исполненіе. Терять времени было нельзя. Въ Ливорно дѣлались поспѣшныя приготовленія, старались, какъ можно скорѣе отправить флотъ въ Чивита-Веккію, куда уже прибылъ Маркъ Антоніо, назначенный папою главнокомандующимъ. Юноша въ этотъ же день рѣшилъ поговорить съ отцомъ и испросить позволеніе у герцога. Изабелла должна была послѣдняя узнать о его рѣшеніи.. Отецъ Торелло одобрилъ его мысль и съ радостью благословлялъ сына на новую жизнь, полную славы и почестей. Старику тоже не особенно нравилась должность пажа, занимаемая Торелло, при дворѣ полномъ самыхъ низкихъ интригъ. Мысль, что его единственный сынъ прославитъ себя на полѣ брани за святое дѣло, привела въ восторгъ старика и онъ бросился горячо обнимать юношу, въ головѣ котораго созрѣла такая святая идея.
Отъ отца, Торелло отправился къ герцогу Франческо, изложилъ ему свое желаніе, прибавивъ при этомъ, что получилъ уже благословеніе отца. Герцогъ Франческо также вполнѣ одобрилъ намѣреніе молодого человѣка постоять за святое дѣло, уволилъ его отъ должности пажа и обѣщалъ снабдить письмомъ къ рыцарю Александру Нагроки, капитану галеры "Грифона", которую снаряжали въ Ливорно рыцари св. Стефана. Когда молодой человѣкъ собрался окончательно въ путь, на прощальной аудіенціи герцогъ вручилъ ему обѣщанное письмо и подарилъ золотое ожерелье. Покончивъ со всѣми приготовленіями, Торелло отправился къ Изабеллѣ; онъ сообщилъ герцогинѣ о своемъ присоединеніи къ лигѣ, какъ о фактѣ уже совершившемся, такъ какъ онъ уже принадлежалъ къ экспедиціи. Какъ страстно влюбленная женщина, въ первую минуту Изабелла была въ отчаяніи. Мысль, что быть можетъ она уже не увидитъ болѣе своего милаго Торелло, терзала ея сердце и вызвала слезы на глазахъ, но, какъ женщина умная, она тотчасъ разсудила, что ливориская флотилія можетъ дать единственную возможность молодому человѣку отличиться и стать на одну доску съ его гордымъ соперникомъ Орсини, постоянно его унижавшимъ. Мысль эта придала энергію Изабеллѣ и хотя она грустила, но въ свою очередь вполнѣ одобрила намѣреніе Торелло.