Троило молчалъ, презрительно улыбаясь.
-- Быть можетъ и вызовъ мой вы не примите по той же трусости, которая удержала васъ отъ участія въ подвигахъ отважныхъ христіанъ?
-- Проклятье!-- вскричалъ Троило весь побагровѣвъ, какъ отъ пощечины, обнажая шпагу.
-- Нѣтъ, въ присутствіи женщины мы не будемъ драться. Мы оба обязаны уважать герцогиню. Ты отдашь мнѣ отчетъ въ твоихъ низкихъ оскорбленіяхъ въ полѣ, при четырехъ свидѣтеляхъ.
Троило съ минуту колебался, потомъ вложилъ шпагу въ ножны.
На этотъ разъ Орсини уже не имѣлъ основанія отказываться; онъ принялъ вызовъ Торелло, посланный ему офиціально чрезъ рыцаря Гвидо Торнаубони.
Свидѣтелями со стороны Торелло были: Мартени и Торнаубони; а со стороны Троило: Риччи и Бинди. Мѣсто для поединка было выбрано за воротами Санъ-Галло; оружіе -- шпаги. На другой день утромъ, каждый изъ противниковъ, въ сопровожденіи свидѣтелей, явился на назначенное мѣсто. Троило былъ совершенно покоенъ и холоденъ, какъ ледъ. Торелло также старался казаться спокойнымъ, но порой сверкавшій въ его глазахъ лихорадочный огонь выдавалъ чувство мести, бушующее въ его груди. Свидѣтели отмѣрили шагами условленное пространство, обозначили разстояніе красной чертой и разставили противниковъ на равной дистанціи другъ отъ друга. Потомъ бросили жребій, кому на какой сторонѣ стать. Затѣмъ были принесены двѣ шпаги, ихъ тщательно осмотрѣли свидѣтели и также по жеребію роздали противникамъ.
Послѣ всѣхъ этихъ дѣйствій, противники, согласно существовавшему тогда обычаю, присягнули, что не прибѣгали къ колдовству и заклинаніямъ оружія. По выполненіи этой церемоніи, свидѣтели разставили противниковъ на растояніи двухъ шаговъ другъ отъ друга.
Блѣдное лицо Орсини не выражало никакого волненія. Между тѣмъ наружность юнаго Торелло пылала страшной яростью. Одно мгновенье противники стояли неподвижно другъ передъ другомъ. Первый началъ Торелло, ему хотѣлось сразу проткнуть своего противника. Послѣдній это замѣтилъ и ловко парировалъ ударъ. Торелло продолжалъ горячо наступать, Орсини только отбивался не подаваясь впередъ и не отступая назадъ. Было ясно, что Троило ждалъ, когда его противникъ утомится, сохраняя свои силы. Но Торелло нетолько не ослабѣвалъ, но напротивъ силы его какъ будто удвоивались съ каждымъ новымъ ударомъ. Онъ такъ энергично сталъ нападать, что Троило волей неволей пришлось на одинъ шагъ отступить и перемѣнить систему: онъ въ свою очередь сталъ наступать. Съ этого момента завязалась страшная борьба. Удары сыпались одинъ за другимъ; то одинъ отступалъ то другой, блестящія шпаги подобно гибкимъ змѣямъ, встрѣчались, скрещивались, извиваясь въ воздухѣ. Но и въ пылу битвы Орсини велъ борьбу съ большимъ самообладаніемъ гораздо покойнѣе и расчетливѣе, чѣмъ его пылкій противникъ, увлекавшійся безпрестанно и наносившій удары далеко не такъ увѣренно, какъ его противникъ.
Оба въ совершенствѣ владѣли шпагами, поэтому они долго преслѣдовали другъ другъ и только фехтовались, при чемъ ни одному не удалось ранить противника. Но вотъ щека Орсини обагрилась кровью. Всякій боецъ на мѣстѣ его пришелъ бы въ ярость и потерялъ бы самообладаніе, Троило, напротивъ, сдѣлался еще болѣе хладнокровнымъ и расчетливымъ; только его лицо сильнѣе поблѣднѣло. Затая на днѣ души ярость, онъ ждалъ момента, когда можно нанести послѣдній смертный ударъ. Между тѣмъ, Торелло увлекался все болѣе и болѣе, горячо наступая на противника; онъ уже не былъ въ состояніи расчитывать удары и случайно открылъ лѣвый бокъ. Это было мгновеніе. Но для такого искуснаго бойца, какимъ былъ Троило Орсини, достаточно было и мгновенія. Воспользовавшись лихорадочнымъ увлеченіемъ противника, онъ погрузилъ свою шпагу по самую рукоятку въ его лѣвый бокъ. Юноша зашатался и упалъ.