Съ этой ночи герцогъ уже постоянно совершалъ ночныя поѣздки на виллу, что не мало тревожило Біанку. Она весьма основательно говорила объ опасности, которой подвергался Франческо, пріѣзжая къ ней ночью по пустынной, проселочной дорогѣ, одинъ безъ свиты, даже безъ провожатаго. Рѣшено было, что она переѣдетъ во Флоренцію и будетъ вести жизнь совершенно уединенную, замкнутую. Вскорѣ планъ этотъ былъ приведенъ въ исполненіе. Біанка вернулась въ городъ и помѣстилась въ частномъ домѣ, куда герцогъ сталъ ходить ночью переодѣтый и тщательно закутанный въ плащъ. Такая таинственность имѣла прелесть запретнаго плода, что еще болѣе распаляло страсть влюбленнаго герцога.
Нѣкоторое время герцогиня Іоанна была введена въ заблужденіе. Она успокоилась и была увѣрена, что ея герцогъ наконецъ къ ней вернулся. Но разъ одна изъ преданныхъ ей камеристокъ разсѣяла эти сладкія иллюзіи; упавъ передъ своей госпожей на колѣни, она сказала:
-- Ваша свѣтлость, дозвольте сообщить мнѣ вамъ великую тайну.
-- Великую тайну? Встань. Говори въ чемъ дѣло?
-- Ваша свѣтлость, Біанка во Флоренціи.
-- А.!!
-- И великій герцогъ постоянно ее посѣщаетъ,-- продолжала доносчица.
Слова эти поразили герцогиню Іоанну въ самое сердце точно острымъ ножомъ. Нѣсколько минутъ она не могла говорить.
Придя нѣсколько въ себя, несчастная женщина вскричала:
-- Но ты лжешь... этого быть не можетъ!