Въ эту же ночь и супруга Орсини, молодая герцогиня Изабелла, не смыкала глазъ. Мрачныя предчувствія болѣе чѣмъ когда-нибудь овладѣли ея разбитой душой. Она искала утѣшенія въ молитвѣ и не находила его. Ея мысли путались, слова замирали на устахъ. Перебирая прошлое, Изабелла мысленно переносилась къ эпохѣ своего дѣтства, когда невиннымъ ребенкомъ она рѣзвилась съ сестрами и рвала цвѣты на холмахъ Кореджи. Она вспомнила свою милую мать Элеонору, прекрасную, какъ Мадонна, любящую и всегда ласкавшую дѣтей, отца строгаго ко всѣмъ и только къ ней одной снисходительнаго; братьевъ, дышавшихъ весельемъ, молодостью и такъ много возлагавшихъ надежды на жизнь. Но вотъ мало-по-малу ряды братьевъ и сестеръ стали рѣдѣть. Марія и Лукреція умерли внезапно, какой-то непонятной таинственной смертью, Гарціа убилъ Джіованни, отецъ закололъ Гарціа. Мать, сраженная отчаяніемъ и горемъ, послѣдовала за сыновьями въ могилу. Холодный трепетъ пробѣжалъ по всему организму Изабеллы, она съ ужасомъ отгоняла отъ себя воспоминанія семейныхъ драмъ. Но противъ ея воли передъ ней рисовался холодный и надменный образъ ея мужа, герцога Браччіано, ревнивый взглядъ ненавистнаго Троило Орсини и бездыханный трупъ прелестнаго юноши, жизнью заплатившаго за кратковременное счастье быть ею любимымъ. Воспоминаніе о каждомъ изъ нихъ было живой раной для несчастной Изабеллы. Затѣмъ любящая мать мысленно перенеслась въ Парижъ къ малюткѣ сыну и обильныя слезы полились изъ ея глазъ. Вдали отъ родины ея ребенокъ долженъ былъ пользоваться попеченіями ненавистной всѣмъ королевы Екатерины Медичи, которую общая молва обвиняетъ въ кровопролитныхъ междоусобіяхъ и множествѣ преступленій. "Боже великій,-- думала Изабелла,-- почему мнѣ не суждено посвятить остатокъ моихъ печальныхъ дней этому невинному крошкѣ! Бѣдный ребенокъ, онъ долженъ пострадать за чужую вину. Быть можетъ, онъ въ эту минуту плачетъ, ищетъ материнской ласки; а современемъ строго осудитъ свою мать".
Такъ думала несчастная, разбитая горемъ, Изабелла и сонъ бѣжалъ отъ ея глазъ. Вдругъ ночная тишина была нарушена сильными ударами въ ворота палаццо Орсини. Испуганная герцогиня позвала горничную и приказала, чтобы не отпирали воротъ безъ необходимыхъ предосторожностей. Но оказалось, что стучавшая была женщина, безъ провожатыхъ. Она желала видѣть герцогиню и говорить съ нею глазъ на глазъ. Изабелла приказала ее впустить. Въ поздней посѣтительницѣ герцогиня узнала камеристку своей невѣстки Элеоноры и пришла въ неописанный ужасъ; на вопросъ, что ее побудило явиться въ ночное время, горничная вмѣсто отвѣта хотѣла опуститься на колѣна и безъ чувствъ упала на полъ. Когда она опомнилась, Изабелла повторила вопросъ: что случилось?
-- Моя госпожа... моя госпожа... умерла,-- едва могла проговорить камеристка.
-- Умерла? Элеонора умерла? Нѣтъ, ты ошибаешься, этого быть не можетъ! Я только вчера вечеромъ ее видѣла, когда она уѣзжала на свою виллу; она была совершенно здорова.
-- Говорю вамъ, что она умерла, ее зарѣзали.
-- Зарѣзана, убита Элеонора? Да кто же ее убилъ?
-- Ея мужъ.
-- Пьетро? Это невозможно!
-- Да, моя добрая синьора, онъ ее убилъ. Вотъ, смотрите, ея кровь.
И горничная указала на брызги крови на своемъ платьѣ.