Послѣ этой побѣды надъ гражданами-патріотами Козимо Медичи сталъ неограниченнымъ владыкою страны. Императоръ Карлъ У, протежировавшій зарѣзанному тирану Александру, не лишилъ своихъ милостей и Козимо Медичи. Онъ утвердилъ его въ званіи тосканскаго герцога и сосваталъ ему невѣсту Элеонору ли Толедо, дочь вице-короля неаполитанскаго. По отзывамъ всѣхъ историковъ Элеонора обладала рѣдкими достоинствами. Утвержденный герцогъ, забравъ окончательно власть въ руки, приказалъ чеканить монету съ своимъ именемъ, вмѣсто имени св. Джіовани, покровителя республики. Затѣмъ, оставивъ старый домъ своихъ родителей, Козимо де-Медичи переѣхалъ во дворецъ Сеньоріи, для того, чтобы всѣмъ гражданамъ было извѣстно, что отнынѣ во Флоренціи нѣтъ другого господина, кромѣ герцога Козимо де-Медичи.
Воспоминанія Біанки Капелло, писанныя ею самой.
I.
Домъ нашъ скучный, маленькій, узкій; только два окна выходятъ на площадь св. Марка. Я могла бы посмотрѣть въ окно, развлечь себя, хотя немного; но мнѣ это строго запрещено. Мой свекоръ и мой мужъ цѣлый день проводятъ внѣ дома; рано утромъ уходятъ, являются къ обѣду, снова уходятъ и возвращаются лишь къ ужину, послѣ котораго мы всѣ идемъ спать.
Прошедшую ночь я не могла заснуть. Сколько думъ, сколько воспоминаній приходило мнѣ въ голову! Какъ мнѣ кажется далеко это мое прошлое! Какъ я постарѣла! Между тѣмъ я еще молода. Только мѣсяцъ прошелъ съ тѣхъ поръ, какъ мнѣ минуло семнадцать лѣтъ!.. а сколько мнѣ еще остается жить и страдать!
Цѣлый день ихъ нѣтъ дома и меня оставляютъ одну съ больной старухой и этой отвратительной дурой, составляющей всю нашу прислугу.
Мой свекоръ Заноби, я понимаю, онъ нотаріусъ, долженъ цѣлый день сидѣть въ своей конторѣ и работать, чтобы содержать семью. Но Піетро что дѣлаетъ? Какъ онъ проводитъ день? Онъ еще не нашелъ занятій, хотя и говоритъ, что ищетъ ихъ на морѣ и на сушѣ. Вѣрю: иначе какъ же можно объяснить бѣготню въ продолженіе цѣлаго дня за тѣмъ, чего нельзя найти?
Быть можетъ и въ самомъ дѣлѣ онъ не въ состояніи располагать нѣсколькими часами времени и посвятить ихъ своей женѣ, которая, по милости его, впала въ такое незавидное положеніе. Но, впрочемъ, что же онъ дѣлаетъ? Чѣмъ занимается? Я боюсь... Но оставимъ эту боязнь! Я бы этого не желала и была бы очень несчастлива. Синьора Костанца, моя старая свекровь, серьезно больна; у нея грудной катарръ, не обѣщающій ничего хорошаго. Я должна быть ея сидѣлкой. Наша бѣдная прислуга не имѣетъ времени ухаживать за больной; она едва справляется съ кухней и то я должна ей помогать.
Кто бы могъ подумать, что я буду въ такомъ положеніи?! Могла ли я себѣ представить что-либо подобное, когда жила во дворцѣ Сант'Аполлинаре, окруженная роскошью, имѣвшая свою камеристку, пажа, которые глядѣли мнѣ въ глаза, не позволяли самой даже поднять платка, перевернуть страницу книги; мой пажъ такъ сладко пѣлъ, акомпанируя себѣ на мандолинѣ, для того, чтобы меня развлечь. Кто могъ бы подумать, повторяю я, что мнѣ придется исполнять должность сидѣлки и почти слуги!
Потомъ... У синьоры Костанцы Бонавентури есть четыре невѣстки, мужья ихъ имѣютъ свои дома, свое хозяйство. Почему же я, какъ нищая, должна есть хлѣбъ свекра?! Мнѣ скажутъ, что мои деверья благородные и богатые. А я? Развѣ мои родные не составляютъ правительства Венеціи? Что же значатъ эти несчастные флорентійскіе дворянишки, слуги герцога, въ сравненіи съ венеціанскими свободными патриціями? Что значатъ всѣ эти Альбицци, Віери, Мартелли -- передъ Капелло? Но я жалкая эмигрантка, преслѣдуемая и семействомъ, и отечествомъ. Кто же виноватъ въ этомъ, если не мой несчастный супругъ, толкнувшій меня противъ моей воли на эту дорогу?