-- А! у тебя есть духовникъ,-- вскричала я,-- и онъ вмѣсто того, чтобы уничтожать въ тебѣ тщеславіе, поощряетъ его!
-- Однако, онъ знаменитъ, какъ ученый теологъ.
-- Молодой?
-- Нѣтъ, старикъ; очень добрый и снисходительный; онъ совсѣмъ не такой фанатикъ, какъ всѣ эти попы, которые точатъ тебя за всякіе пустяки. Онъ всегда улыбается, снисходитъ къ слабостямъ молодости и никогда не скупится на отпущенія (assoluzine). Я бы тебѣ совѣтывала взять его себѣ въ духовники. Его зовутъ отецъ Анзельмо.
Я была еще очень молода, но никакъ не могла понять эту снисходительность духовника, поощряющаго грѣховныя наклонности въ моей пріятельницѣ. Мои чувства, разумѣется, я передала Цециліи.
-- Сейчасъ видно, что ты еще новенькая (novizia),-- отвѣчала она мнѣ съ хохотомъ,-- исповѣдь отца Анзельмо опасна для моего здоровья потому, что онъ слишкомъ снисходителенъ. Если бы ты знала... Есть множество духовниковъ несравненно болѣе вредныхъ для спасенія души. Но довольно объ этомъ: болѣе тебѣ я ничего не могу сказать. Мой духовникъ, по крайней мѣрѣ, старикъ. Онъ мнѣ никогда не говорилъ ничего не относящагося къ религіи и милосердію.
-- Какъ, развѣ есть и такіе, которые говорятъ о другомъ?-- вскричала я.
-- Оставимъ этотъ разговоръ. Пока я тебѣ ничего болѣе не могу сказать.
V.
Я все-таки никакъ не могла привыкнуть къ тому, что меня окружало и что я слышала отъ сестры Цециліи. Я не могла перенести равнодушно моего разочарованія. Жизнь монахинь, полная комфорта, вѣтренности, кокетства,-- возмущала мою юную душу. Ради покаянія, я съ восторгомъ готова была перенести всевозможныя истязанія: посты, бдѣніе, власяницу, бичеваніе, все, что умерщвляетъ плоть, но то, что я видѣла, меня глубоко возмущало; эта дорога въ рай, усланная роскошными коврами, эта жизнь, полная утонченной роскоши, была для меня противна, невыносима.