-- Погоди, мнѣ не надо; для меня все равно,-- говорила я Цециліи, желая ее удержать.
Но послѣднее было сдѣлать очень трудно. Моя пріятельница, какъ вѣтеръ, понеслась.
Скоро она возвратилась и, вся сіяющая, объявила мнѣ, что ей удалось получить отъ абатессы позволеніе для меня. Цецилія торжественно мнѣ сообщила объ этомъ, точно она мнѣ доставляла самое высшее благо въ мірѣ.
Сначала я была совершенно равнодушна къ предстоящему спектаклю, но потомъ во мнѣ возбудилось любопытство, и я также стала съ нетерпѣніемъ ждать пріѣзда монакиновъ.
Слѣдуя совѣтамъ Цециліи, я надѣла мое простенькое платье, и, когда она пришла ко мнѣ проводить на мѣсто, я почувствовала нѣкоторое волненіе: сердце мое билось и руки дрожали. Невѣрными шагами я шла по корридору, чувствуя горловую спазму. Когда же я увидала всѣхъ монахинь, собравшихся въ парадной пріемной для встрѣчи почетныхъ гостей, я еще болѣе сконфузилась, но стала на мѣсто, указанное мнѣ Цециліей. Хотя я была и позади всѣхъ, но прекрасно могла видѣть монакиновъ, а также и они меня не могли не замѣтить.
Моя пріятельница сказала совершенную правду. Всѣ монакины были дѣйствительно очень красивые и изящные молодые люди. Они очень любезно отвѣчали на привѣтствія монахинь, говорили имъ комплименты, въ самой почтительной формѣ, глаза ихъ были полны энтузіазма, льстившаго самолюбію красивыхъ затворницъ. Послѣднія, разумѣется, не относились равнодушно къ любезностямъ блестящихъ кавалеровъ, краснѣли, опускали глазки, и ихъ молодыя сердца били тревогу. Но я не могла наблюдать за всѣми этими нѣжными взглядами, улыбками, обмѣномъ комплиментовъ и т. д., потому что при самомъ началѣ церемоніи все мое вниманіе было обращено на одного изъ кавалеровъ, стоявшаго въ сторонѣ отъ всѣхъ. Это былъ юноша лѣтъ двадцати, красиво сложенный, съ блѣднымъ лицомъ, брюнетъ, съ черными блестящими глазами. Испанскій костюмъ изъ чернаго бархата прекрасно обрисовывалъ его красивый и гибкій станъ. Серьезное выраженіе его лица странно противорѣчило его юношеской свѣжести. Если я его тотчасъ же отличила отъ всѣхъ, то и онъ также меня замѣтилъ и, какъ мнѣ показалось, я возбудила въ немъ чувство симпатіи. Его черные глаза были пристально устремлены на меня, такъ что я должна была отвернуться; но, не смотря на это, я чувствовала его взглядъ. Иногда, противъ моей воли, я смотрѣла на него и наши глаза встрѣчались. Въ эти минуты я ощущала невыразимый трепетъ, была лишена способности сдѣлать малѣйшее движеніе, сойти съ мѣста, точно была пригвождена къ полу. Красивый юноша также какъ и я стоялъ позади всѣхъ, мы не могли перемолвиться словомъ, но эти нѣмые переговоры глазами были краснорѣчивѣе всякихъ объясненій и комплиментовъ. Казалось, мы съ нимъ составляли одно лицо, одну мысль, одно желаніе, одно чувство.
Послѣ угощенія прохладительными напитками, новаго обмѣна комплиментовъ, любезностей и пожеланій, монакины уѣхали. мнѣ почему-то захотѣлось быть одной и я отправилась въ садъ. Красавецъ-юноша не выходилъ у меня изъ головы; мнѣ казалось, онъ долженъ былъ сохранить обо мнѣ воспоминаніе; потомъ фантазія моя пошла далѣе. Интересный юноша влюбляется въ меня, дѣлаетъ предложеніе, мы вѣнчаемся и уходимъ изъ отцовскаго дома.
Какія быстрыя крылья у юной фантазіи!
Эти надежды, эти мечты, не имѣли тѣни основанія; между тѣмъ, мнѣ онѣ казались вполнѣ осуществимы.
VII.