Когда мы подъѣхали къ церкви и вышли изъ гондолы, Маріетта шла со мной рядомъ, а ея мужъ позади несъ мой молитвенникъ. Но едва мы прошли нѣсколько ступенекъ, какъ я увидала синьора Сальвіати, стоящаго при входѣ въ церковь. Сердце у меня страшно забилось. Наши взоры встрѣтились, и я почувствовала что-то новое, какой-то трепетъ всего моего существа. Въ то же самое время точно пламя жгло мое лицо, голова закружилась и для того, чтобы не упасть, я должна была опереться на руку Маріетты. Оправившись нѣсколько, я сдѣлала шагъ впередъ, подняла голову и взглянула... Кавалера уже не было, онъ вошелъ въ церковь. Подойдя къ сосуду съ священной водой, я его снова увидала. Обмочивъ свой палецъ въ воду, онъ протянулъ мнѣ руку, почтительно наклонивъ голову. Тутъ я почувствовала прямо ужасъ. Первая мысль, блеснувшая въ моей головѣ, была уйти. Но ноги мои не двигались. Я посмотрѣла на Сальвіати, онъ стоялъ съ протянутой рукой; онъ имѣлъ видъ сконфуженный, почтительный. Какъ было не принять святой воды? Отказаться отъ нея я не имѣла права, какъ христіанка. Я протянула мою руку и коснулась его руки. Это продолжалось одинъ моментъ не болѣе, но я опять вся затрепетала и услышала шопотъ, полный сладкой гармоніи. Мой кавалеръ проговорилъ: о, Біанка!
Во все время обѣдни я стояла около главнаго алтаря на колѣняхъ, и хотя голова моя была опущена, но я чувствовала его жгучій взглядъ, устремленный на меня: этотъ взглядъ господствовалъ надо мной, проникалъ меня всю, я была безпредѣльно счастлива, не могла молиться и о чемъ-либо думать.
При выходѣ изъ церкви, я опять увидала моего красиваго кавалера, онъ стоялъ около святой воды и почтительно мнѣ поклонился. Страшно взволнованная, я вышла изъ церкви.
Весь этотъ день и ночь я ни о чемъ не могла думать, кромѣ, какъ о Сальвіати. Его образъ постоянно былъ передъ моими глазами.
Я не буду подробно описывать, какъ мало-по-малу эта любовь проникла въ мою душу и стала полной госпожей всѣхъ моихъ дѣйствій и помышленій. Не испытавшіе на себѣ подобное не могутъ меня понять. Каждый вечеръ мы продолжали видѣться на нашихъ балконахъ; кромѣ нѣжныхъ взглядовъ, которыми мы обмѣнивались, я стала отвѣчать на жесты и поклоны Сальвіати.
Затѣмъ каждое воскресенье я находила моего обожателя у дверей церкви, предлагавшаго мнѣ святую воду; наши руки соприкасались... и чувство такъ пугавшее меня прежде, теперь доставляло мнѣ самое высокое наслажденіе. Прикасаясь къ рукѣ Сальвіати, въ мои жилы вливалась точно волна невыразимыхъ наслажденій.
Одинъ разъ онъ мнѣ слегка пожалъ руку, я вся затрепетала и это былъ мой отвѣтъ ему, краснорѣчивое доказательство моей къ нему любви.
Вечеромъ въ воскресенье Маріетта, знавшая уже все, вручила мнѣ съ таинственнымъ видомъ письмо слѣдующаго содержанія:
"Обожаемая Біанка!
"Говорить вамъ, какъ пламенно я васъ люблю, было бы лишне, мнѣ кажется, вы и сами это поняли. Но я горю желаніемъ сказать вамъ это живою рѣчью. Дайте мнѣ высшее блаженство упасть къ вашимъ ногамъ.