. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Въ эту ночь свѣтила луна. Маріетта и ея мужъ просили отложить бѣгство, но я не могла долѣе переносить эту пытку неизвѣстности и объявила имъ, что мое намѣреніе неизмѣнно.
Покидая мою комнату, я поцѣловала портретъ мамы, какъ единственную дорогую мнѣ святыню. Объ отцѣ я не думала. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ женился и всю свою нѣжность сосредоточилъ на новомъ семействѣ, онъ для меня былъ постороннимъ; я безъ сожалѣнія съ нимъ разставалась. Одѣвшись во все черное, укутавшись въ мантилью такого же цвѣта, и взявши маленькую шкатулку, гдѣ хранились драгоцѣнности мамы, я спустилась къ каналу въ сопровожденіи Маріетты, и мы сѣли въ гондолу. Джіороламо быстро взмахнулъ веслами, я взглянула на палаццо, освѣщенный луной, гдѣ родилась, который покидала навсегда. Мнѣ вдругъ стало нестерпимо грустно, хотѣлось воротиться, еще разъ взглянуть на все, что мнѣ было такъ дорого, но я пересилила свое волненіе и, завернувшись въ мантилью, молча, опустилась на подушку.
Гондола быстро скользила по каналамъ города; вскорѣ мы выѣхали на лагуну и достигли острова Бурано. Здѣсь меня встрѣтилъ Піетро Бонавентури. Моя вѣрная Маріетта обняла меня, заливаясь горькими слезами, а добрый Джіороламо крѣпко поцѣловалъ мою руку. Мнѣ горько было разставаться съ Маріеттой, я точно отрывалась отъ всего родного. Піетро помогъ мнѣ пересѣсть на барку и мы разстались. Долго я слѣдила за удаляющейся гондолой, на которой уѣзжали отъ меня навсегда мои вѣрные друзья: Маріетта и Джіороламо. Гребцы наши сильно налегали на весла и вскорѣ дорогая гондола скрылась изъ глазъ. Легкій попутный вѣтерокъ, рябилъ воду, между тѣмъ, луна сіяла во всей своей красотѣ. Такимъ образомъ, мы благополучно прибыли въ Фузино. Здѣсь я переодѣлась въ мужское платье и рядомъ съ Піетро верхомъ на лошади, въ сопровожденіи контрабандистовъ поскакала по мало извѣстнымъ тропинкамъ. Мы ѣхали цѣлый день. Ночью немного отдохнули въ хижинѣ крестьянина. На другой день, вечеромъ, мы переѣхали на баркѣ рѣку По. Картина была грустная. Лучи заходящаго солнца обливали точно кровью бурную рѣку, издалека слышался звонъ колокола, призывавшаго къ Ave Maria; мнѣ вдругъ сдѣлалось невыразимо грустно, я заплакала.
По другую сторону рѣки мы уже были въ герцогствѣ Феррарскомъ. Съ переѣздомъ границы венеціанской республики для насъ миновалась опасность. Первый разъ во все время путешествія мы покойно отдохнули. Затѣмъ, проѣхавши никѣмъ не замѣченные герцогство, мы достигли болонскихъ владѣній.
Я не хотѣла пріѣзжать во Флоренцію, не обвѣнчавшись съ Піетро, о чемъ и объявила ему. Онъ изъявилъ полное согласіе и мы обвѣнчались въ церкви одной болонской деревни.
Бракъ былъ совершенъ съ соблюденіемъ всѣхъ законныхъ формальностей при двухъ постороннихъ свидѣтеляхъ. Такимъ образомъ, я черезъ три дня пріѣхала во Флоренцію супругой Піетро Бонавентури.
Увы! великолѣпная столица Тосканы не оправдала моихъ мечтаній. Она мнѣ показалась грустною.
И вотъ я, запертая въ четырехъ стѣнахъ, могу видѣть только площадь св. Марка, которую сравниваю съ венеціанской площадью того же названія, извѣстной своей величественной красотой.