-- Онъ также вашъ сынъ. Онъ дѣйствовалъ подъ вліяніемъ слѣпого гнѣва; это былъ безумный порывъ неболѣе. Гарціа не злодѣй, онъ никогда сознательно не захотѣлъ бы пролить кровь родного брата. Еслибы вы могли знать, какъ онъ оплакиваетъ свое несчастіе.
-- Искренно ли онъ раскаивается?-- спросилъ повидимому растроганный Козимо.
-- О, да! Самое тяжелое наказаніе ничто въ сравненіи съ его раскаяніемъ.
-- Я хочу его видѣть!-- вскричалъ герцогъ, какъ бы взволнованнымъ голосомъ.
-- Обѣщайте мнѣ сначала, что вы его простите,-- говорила мать.
Козимо на мгновеніе замолчалъ, колеблясь, что отвѣчать: въ немъ какъ бы происходила борьба разнородныхъ чувствъ. Наконецъ, онъ сказалъ:
-- Если онъ, дѣйствительно, раскаивается, я его прощу.
Герцогиня радостно вскрикнула и бросилась цѣловать руки мужа.
-- Благодарю, благодарю,-- шептала, задыхаясь отъ волненія, любящая мать.
-- Но вѣдь я еще не простилъ его.