-- Увы! я вижу, что пришелъ конецъ нашей любви.
-- Дорогая Біанка, что ты говоришь? Неужели ты еще сомнѣваешься въ томъ, что я буду любить тебя пока живъ?
Красавица уныло посмотрѣла на него глазами полными слезъ, которыя герцогъ силился осушить своими горячими поцѣлуями.
-- Почему ты мнѣ не вѣришь, скажи?-- шепталъ онъ.
-- Неужели вы устоите противъ красоты вашей юной супруги? Конечно, нѣтъ. Она цвѣтущая, молодая, дѣвственно-стыдливая, дочь императора, ради нея вы должны забыть увядшую красоту бѣдной венеціанки.
-- О Біанка! моя несравненная Біанка, ты одна для меня составляешь все, твоя красота не можетъ имѣть сравненія ни съ кѣмъ. Никто въ цѣломъ мірѣ не въ состояніи исторгнуть твоего божественнаго образа изъ моего сердца!..
-- Но ваша царственная супруга, быть можетъ, обладаетъ чарами...
-- Не говори мнѣ объ ней, Біанка! Представь себѣ напыщенную нѣмецкую дуру, холодную, какъ ледъ, размѣренную будто циркулемъ геометрическую фигуру, которая точно на веревочкахъ выполняетъ всѣ правила этикета; набожна до суевѣрія, горда до подлости и требуетъ самаго точнаго исполненія религіозныхъ церемоній и суевѣрныхъ обрядовъ, даже на брачномъ ложѣ! Могу ли я любить подобную женщину? Смѣю ли я сравнивать ее съ моей умной, милой, веселой и живой Біанкой. Нѣтъ, моя дорогая, подобное сравненіе было бы преступленіемъ!
-- Милый Франческо! ты долженъ простить меня, мнѣ страшно тебя потерять, я такъ тебя полюбила,-- пѣла очаровательная сирена, обнимая герцога, точно желая удержатъ его и не отдавать другой.
-- О другъ мой,-- говорилъ страстно влюбленный,-- ты никогда не была мнѣ такъ дорога, какъ сегодня. Я убѣдился, что не могу существовать безъ твоей любви.