В деревне мы получили полуторасуточный отдых и затем впереди южной колонны двинулись снова на север и во второй раз заняли Кимас-озеро.
В первый раз мы захватили это место 20 января.
Да, я чуть не забыл рассказать: когда мы вернулись в Конец-озеро, куда Пуялко, уже приспособившийся к седлу, выезжал, едва ли не ощущая себя фельдмаршалом, нас встретил среди других и тот догадливый старик, который обижался, что мы скрыли от него, что мы красные.
Увидев среди пленных рыжебородого фельдфебеля, захваченного моим отделением, он прямо схватился обеими руками за голову.
— Да что же вы делаете? Да разве можно было эту гадину в плен брать?
Он негодовал, возмущался и, когда узнал, что в плен фельдфебеля взял я, подошел ко мне и сказал:
— Ты, наверное, изменник, если таких в плен забираешь. Ведь он один из самых заядлых лахтарей. Он еще летом несколько раз переходил сюда через границу, распускал слухи, вел против советов агитацию и даже оружие нашим кулакам приносил. Такого в плен брать — перед богом ответ держать!
Разумеется, показания старика мы приняли к сведению.
* * *
24 января мы снова вошли в Кимас-озеро.