Склады уже все сгорели.
Больше половины жителей были насильно угнаны лахтарями в Финляндию. Кроме нескольких успевших спрятаться крестьян, в деревне оставлены были одни только немощные старики и старухи да совсем малые, еще беспомощные дети.
Оставленные без всякого продовольствия, если бы не помощь наших красноармейцев, они, я полагаю, совсем перемерли бы все от голода и холода, потому что, хотя вся деревня окружена лесами, у оставленных нехватило бы сил даже наколоть себе дров.
Скот, который нельзя было быстро гнать, — овцы, коровы, — зарезанный лежал на дворах, на улицах.
Мы сначала даже не решились пустить в пищу это мясо.
Боялись, что лахтари его отравили.
Но Тойво отважился выполнить требование своего аппетита и, зажарив большой кусок мяса, с таким удовольствием уплетал за обе щеки, что сомнения у всех рассеялись.
Все шло пока прекрасно.
И если бы не усталость, если бы не потертости, нарывы (а у меня грыжа), я, пожалуй, снова пожелал бы пережить дни нашего немыслимого похода.
Для того, чтобы дальше наступать, надо было обеспечить фланги, а с правого фланга находилась у нас километрах в двадцати пяти деревня Барышнаволок, и там были, по сведениям, полученным от населения, лахтари.