Я — красноармеец призыва 1934 года.
В январе 1935 года мы решили пройти по следам рейда Интернациональной военной школы.
Нами командовал товарищ Антилла, награжденный орденом за взятие Кимас-озера. В двадцать втором году товарищ Антилла был курсантом, а теперь он вел нас. Сейчас у Антиллы в петлицах шпалы. Из старых участников был Ояла и еще человека три-четыре, а затем шли мы, молодежь. Шестьдесят один боец с полной выкладкой и с запасом питания на трое суток. Строем с пулеметами проходили в среднем около шестидесяти километров в день по снежной целине. Честное слово! Прочитай наш рапорт наркому. Нас встречали в деревнях рапортами о своих достижениях местные колхозники... Были среди них старики и старухи. В одном рике[14] был председателем бывший курсант — участник рейда. Короткий митинг — и дальше в путь. В одной деревне на десять километров навстречу послали сани, нет ли у нас больных, чтобы подвезти... Ну, конечно, больных не было. За время похода все даже прибавили в весе, честное слово... Около одного села нас встретил старик, который был проводником отряда в 1922 году, и, представь себе, в тот раз он заблудился в восьми километрах от деревни, и теперь снова, на этом же самом месте, он остановился, не зная, куда нас вести... Ну, мы-то дорогу нашли.
Местами мы находили путь по зарубкам, сделанным ребятами в первом рейде. Огромные глухари с любопытством смотрели на нас и не хотели сниматься с ветвей; когда мы их путали криком, снежками, они только с любопытством наклоняли голову, в упор смотря на красноармейцев.
— Сколько вы их подстрелили? — спросил после у нас командующий войсками округа.
— Ни одного, товарищ командующий, — сказал Ояла, — в такой птице больше чем пять кило... И надо было бы тащить ее на себе до ближайшего привала... Километров двадцать-тридцать... Ни одной не подстрелили, товарищ командующий...
А как нас встречало население!.. Совсем, как на прошлогодних маневрах. Тогда наша часть должна была пройти через одну деревушку, не задерживаясь, бегом... Так вот колхозники узнали об этом, и, когда мы пробегали через деревню, у всех изб, у изгородей, вдоль дороги стояли ведра с ключевой водой, с ковшиками — пей на ходу! А рядом с ведрами кринки с топленым молоком... кому что любо... Ну, мы, конечно, их не обидели, сколько могли на ходу вышили... Угощение пришлось кстати — день уж очень жаркий был.
Ну, а в нашем случае, конечно, о жаре приходилось только мечтать — морозы большие стояли.
Мы подходили к большой деревне, занесенной снегами.
— В этой деревне тринадцать лет назад я провел отвратительную ночь, — сказал мне наш командир, товарищ Антилла. — В бою под Барышнаволоком меня ранили в руку. Вот, смотри, пальца как не было! И тогда товарищ Антикайнен приказал мне итти обратно в тыл по лыжне, которую проложил отряд... Мне не хотелось итти обратно, но приказ — это приказ! И я пошел... И пришел я в эту деревню вечером... Постучался в одну избу — там мне даже и не ответили. Тогда я стукнул в окошко другой. Отворили дверь.