Джеклондонские парни богатели, как черти, от таких своих проделок, а мы?
А те, кто из нас вернется, вернутся такими же парнями, какими вышли из корпусов курсов. Но им будет принадлежать Карельская республика, и Украинская, и все советское отечество.
Было уже совсем темно.
Ясная январская полночь занималась над Реболами, когда меня окликнул стоящий в дозоре Тойво.
— После рапорта пойди и выспись. Утром уходим, — сказал он мне. — Брусники с клюквой и мяса на твою долю я уже взял!
Что и говорить — Тойво любил поесть. Тойво очень аппетитно ел, когда было чем подзаправиться. Жаль, что ему не досталась кринка с молоком у немого кулака.
Я доложил все, что разведал, товарищу Антикайнену. Сразу за мной пришли в избу бессонного командира разведчики со стороны Колвас-озера и Емельяновки.
— Штаб неприятеля, очевидно, в Кимас-озере. Туда мы выходим на рассвете. Всему местному населению сообщите, что нас полтысячи и что мы — только передовой отряд, за которым движется еще несколько полков. Про трупы у реки я уже знаю. Это члены волостного исполкома, убитые лахтарями, и товарищ Юстунен, школьный учитель, финн, коммунист — его взяли из школы во время занятий в классе и сразу прикончили. Но с нами так легко не справиться, — выпрямился во весь рост товарищ Антикайнен, и тень, колеблемая тусклым пламенем, закачалась на потолке и стенах избы, — с нами так легко не разделаешься!
— Иди, Матти, спать, — обратился он ко мне. — Можешь итти, Матти.
На крыльце стояли два мальчика. Они вопросительно посмотрели на меня.