В-третьих, им также вменяется в обязанность отправление разных общественных дел в их областях, как-то: обнародование законов или учреждений посредством прокламаций, сбор податей и налогов в пользу царя, набор ратников и отправление их в срок и место, назначенные царем или Думой.
Князья и дьяки определяются на места самим царем и в конце каждого года обыкновенно сменяются, за исключением некоторых пользующихся особым благоволением или расположением, для коих этот срок продлевается еще на год или на два. Сами по себе они не могут похвалиться ни доверием, ни любовью народа, которым управляют, не принадлежа к нему ни по рождению, ни по воспитанию и не имея при том собственного наследственного имения ни в его округе, ни даже в другом месте. Только от царя получают они за свою службу по большей мере около 100 марок84 в год, а некоторые только 50, другие же всего 30. Народ еще более недоверчив к ним и ненавидит их за то, что каждый год появляются новые и голодные, не имеющие никакой собственности, и мучают и обирают его без всякой справедливости и совести. Главные начальники четвертей не обращают внимания на такие поступки, чтобы, в свою очередь, обирать их самих и получить большую добычу, когда потребуют от них отчета, что обыкновенно делают при истечении их службы, извлекая таким образом свои выгоды из их несправедливости и притеснений бедного народа. Немногие, однако, из них доходят до пытки или кнута по окончании срока, к которому они большей частью уже сами по себе приступают к отчету. И потому во время своего управления стараются они приобрести столько, чтобы можно было поделиться с царем и управляющим четвертью и, кроме того, оставить хорошую частичку и для себя.
Таковы все правители областей, и только в четыре самых важных пограничных города назначаются люди, заслуживающие более уважения и доверия, и притом по два в каждый город. Один из них всегда бывает из приближенных к царю. Эти четыре пограничных города -- Смоленск, Псков, Новгород и Казань, из коих три лежат на границах Польши и Швеции, а один сопределен с отдаленной землей крымских татар. Обязанностей у них более, чем у прочих областных князей, о которых я говорил выше, и им дана исполнительная власть в делах уголовных. Такая мера почитается весьма полезной для государства, потому что на границах, находящихся на таком отдаленном расстоянии, могут произойти чрезвычайные случаи, не терпящие отлагательства для разрешения каждого особенного обстоятельства царем и его Думой. Их сменяют всякий год, кроме случаев, о коих сказано выше, а жалованья получают они по большей мере 700 рублей в год, иные же только по 400. В настоящее время многие из этих важных мест занимают и вместе с тем правят почти всем государством Годуновы и их клиенты.
Москвой, где постоянно пребывает царь, управляет одна царская Дума. Все производящиеся здесь дела, как гражданские, так и уголовные, выслушиваются и решаются в судах, где заседают члены Думы, постоянно живущие здесь. Только для решения дел самых обыкновенных -- построек, поправок, содержания улиц в опрятности и чистоте, сбора податей85, налогов и т. п. -- определены два дворянина и два дьяка, или секретаря, составляющие все вместе присутственное место для управления подобного рода делами, которое называется Земским двором. Если кто из городских обывателей подозревает своего служителя в воровстве или подобном преступлении, то он может привести его сюда для допроса посредством пытки или другого истязания. Кроме этих двух дворян и секретарей, заведывающих всем городом, есть еще старосты в каждой отдельной общине. Такой старшина имеет своих сотских, или констаблей {Constable (англ.) -- полицейский чин.}, а сотский -- известное число десятских, ему подчиненных, из коих поручен каждому надзор над десятью домами, отчего всякий беспорядок скорее обнаруживается, а общественная служба отправляется поспешнее. Все граждане, бедные и богатые, разделяются на общины. Главные начальники, дьяки и дворяне, определяются самим царем, старосты -- дворянами и дьяками, сотские -- старостами, а десятские -- сотскими.
Если бы такой образ управления областями и городами был столько же полезен для беспристрастного правосудия ко всем жителям, сколько он удобен для предупреждения нововведений, удерживая дворянство в порядке, а простой народ в подчинении, то, по-видимому, он был бы недурен даже в политическом отношении для государства, столь обширного и имеющего такое протяжение в длину и ширину, какова Россия. Но угнетение и рабство так явны и так резки, что надобно удивляться, как дворянство и народ могли им подчиниться, имея еще некоторые средства, чтобы избежать их или же от них освободиться, равно как и тому, каким образом цари, утвердившись в настоящее время на престоле так прочно, могут довольствоваться прежним правлением, соединенным со столь явной несправедливостью и угнетением их подданных, тогда как сами они исповедуют веру христианскую.
Из всего сказанного здесь видно, как трудно изменить образ правления в России в настоящем ее положении. Во-первых, там нет никого в числе дворянства, кто бы мог встать во главе прочих. Сановники, управляющие четвертями, не природные дворяне, а дьяки, пожалованные в это звание царем, находящиеся в полной зависимости от его милостей и собственно служащие только ему. Что же касается князей, управляющих под ними областями, то это люди важные только по названию, как было сказано выше, без всякой власти, силы и доверия, за исключением того значения, которым пользуются по своей должности, пока ее занимают. Но и здесь приобретают они не любовь, а, напротив, ненависть народа, который видит, что они поставлены над ним не столько для того, чтобы оказывать ему справедливость и правосудие, сколько с тем, чтобы угнетать его самым жалким образом и снимать с него шерсть не один раз в год, как каждый владелец со своей овцы, а, напротив, стричь его в продолжение всего года. Кроме того, власть и права их раздроблены на множество мелких частей, потому что в каждой большой области их находится по нескольку человек, и притом время, на которое они назначаются, весьма ограничено. Таким образом, им невозможно сколько бы то ни было усилиться или привести в исполнение какое-либо предприятие в этом роде, если бы они даже возымели счастливое намерение сделать что-нибудь новое. Что касается простого народа, как будет видно лучше из описания его состояния и свойств, излагаемых ниже, то кроме недостатка в оружии и неопытности в ратном деле, от которого удаляют его намеренно, у него беспрестанно отнимают и бодрость духа, и деньги (кроме других способов) иногда под предлогом какого-нибудь предприятия для общественного благосостояния, а иногда вовсе даже не ссылаясь ни на какую потребность в пользу государства или царя. Итак, ни дворянство, ни простой народ не имеют возможности отважиться на какое-нибудь нововведение до тех пор, пока войско, которого число простирается, по крайней мере, до 80 00086 человек, получающих постоянное жалованье, будет единодушно и беспрекословно подчинено царю и настоящему порядку вещей, а оно, очевидно, должно быть усердно к своей должности, как по самим свойствам солдат, так и потому, что они пользуются всюду полной свободой обижать и грабить простой народ по своему произволу, что им нарочно дозволено для того, чтобы им нравилось настоящее положение дел. Заговора между войском и простым народом опасаться также нельзя, потому что цели их слишком различны и противоположны. Это безнадежное состояние вещей внутри государства заставляет народ большей частью желать вторжения какой-нибудь внешней державы, которое, по мнению его, одно только может его избавить от тяжкого ига такого тиранского правления.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
О царской Думе
Русские цари дают звание советников некоторым лицам из знатного дворянства более для почести, нежели для пользы государственным делам. Они именуются просто боярами и могут быть названы советниками в пространном значении, ибо на общий совет их приглашают весьма редко или никогда. Принадлежащие же на самом деле к собственному и тайному совету царя, именно те, которые ежедневно находятся при нем для совещания по делам государства, носят еще титул думных и называются думными боярами, а собрание их, или заседание, Боярской Думой.
Имена их в настоящее время следующие по порядку: 1) князь Феодор Иванович Мстиславский; 2) князь Иван Михайлович Глинский; 3) князь Василий Иванович Шуйский-Скопин87 (эти три боярина более знатны родом, нежели замечательны по уму, и потому, сколько можно судить, назначены больше для того, чтобы сообщить месту почетность и делать честь своим присутствием, нежели для советов); 4) князь Василий Иванович Шуйский88, который почитается умнее своих прочих однофамильцев; 5) князь Феодор Михайлович89; 6) князь Никита Романович Трубецкой; 7) князь Тимофей Романович Трубецкой; 8) князь Андрей Григорьевич90 Куракин; 9) князь Дмитрий Иванович Хворостинин; 10) князь Феодор Иванович Хворостинин; 11) Богдан Иванович91 Сабуров; 12) князь Иван Васильевич92, 13) князь Феодор Дмитриевич Шестунов; 14) князь Феодор Михайлович Троекуров; 15) Иван Бутурлин93; 16) Димитрий Иванович Годунов; 17) Борис Федорович Годунов, брат царицы; 18) Степан Васильевич Годунов; 19) Григорий Васильевич Годунов; 20) Иван Васильевич Годунов; 21) Феодор Шереметев94; 22) Андрей Петрович Клешнин; 23) Игнатий Петрович Татищев; 24) Роман Михайлович Пивов; 25) Дементий Иванович Черемисинов; 26) Роман Васильевич Алферьев; 27) Андрей Щелкалов; 28) Василий Щелкалов; 29) Елеазар Вылузгин; 30) Дружина Пантелеев; 31) Сапун Абрамов.