О татарах и других пограничных народах, с коими русские имеют наиболее сн о шений, военных и мирных

Соседи, с коими они находятся в более близких сношениях как в мирное, так и в военное время, -- во-первых, татары, во-вторых, поляки, русскими называемые ляхами по имени первого основателя их государства, которого звали Ляхом или Лехом; но к этому имени прибавлено слово "по", означающее народ, и таким образом составилось название "поляк", то есть народ или потомство Ляха, известные у латинских народов по свойству их письменного языка под именем полян; в-третьих, шведы. Поляки и шведы пользуются большей известностью в Европе, нежели татары, которые живут от нас далее, принадлежа к азиатским народам. Они разделяются на многие поколения, различные одно от другого и по названию, и по управлению. Самые значительные и могущественные из них татары крымские (называемые некоторыми Великим ханом), которые живут на юге и юго-востоке от России и наиболее тревожат ее частыми набегами, как правило, раз в год, проникая иногда очень далеко во внутренние ее области. В 1571 году они дошли до Москвы с 200 000 войском без всякого боя или сопротивления, оттого что тогдашний русский царь (Иван Васильевич), выступивший против них со своей армией, сбился с дороги, но, как полагают, с намерением, не смея вступить в битву, потому что сомневался в своем дворянстве и военачальниках, будто бы замышлявших выдать его татарам110.

Сам город неприятель не взял, но зажег его предместья, которые, состоя из деревянных строений, без камня, кирпича или глины, кроме немногих наружных покоев, сгорели с такой быстротой, и огонь так далеко распространился, что в четыре часа не стало большей части города, имеющего до 30 миль или более в окружности. Зрелище было ужасное: в сильном и страшном огне, обнявшем весь город, люди горели и в домах, и на улицах; но еще более погибло тех, которые хотели пройти в самые дальние от неприятеля ворота, где, собравшись отовсюду в огромную толпу и перебивая друг у друга дорогу, так стеснились в воротах и прилежащих к ним улицах, что в три ряда шли по головам один другого и верхние давили тех, которые были под ними. Таким образом, в одно и то же время от огня и давки погибло, как сказывают, 800 000 человек или более.

Запалив город и насладившись зрелищем яркого пламени, крымский хан возвратился домой со своим войском и прислал, как мне говорили, русскому царю нож, чтобы он зарезал себя после такой потери и в таком отчаянии, не смея уже ни встретить неприятеля в поле, ни положиться на своих друзей и подданных. Главный повод к беспрерывной вражде русских с крымцами составляют некоторые пограничные земли, на которые имеют притязание татары, между тем как ими владеют русские. Татары утверждают, что кроме Астрахани и Казани, древнего владения восточных татар, вся страна от их границ на север и запад до города Москвы с самой Москвой принадлежит им. Это кажется справедливым, судя по словам самих русских, рассказывающих об особенном обряде, который русский царь должен был повторять каждый год в знак своего подданства Великому хану крымскому и который заключался в том, что русский царь, стоя подле ханской лошади, на которой тот сидел, должен был кормить ее овсом из собственной шапки, что происходило в самом Кремле московском. Этот обряд, как они говорят, продолжался до времен Василия, деда нынешнего царя. Он, взяв верх над крымским царем благодаря хитрости одного из своих дворян, Ивана Дмитриевича Бельского111, принял охотно следующий выкуп, именно: означенный обряд заменил определенной данью мехами, от которой также впоследствии отказался отец нынешнего царя. На этом основании они продолжают вражду: русские защищают свою страну и земли, ими приобретенные, а крымские татары делают на них набеги один или два раза в год, именно около Троицына дня, но чаще во время жатвы. Когда идет войной сам Великий крымский хан, то ведет он с собою огромную армию в 100 000 или 200 000 человек. В противном случае они делают кратковременные и внезапные набеги с меньшим числом войска, кружась около границы подобно тому, как летают дикие гуси, захватывая по дороге все и стремясь туда, где видят добычу.

Обыкновенный их способ вести войну, так как они весьма многочисленны, заключается в том, что они разделяются на несколько отрядов и, стараясь привлечь русских к одному или двум местам на границе, сами нападают на какое-либо другое место, оставленное без защиты. Они сражаются и распределяют свои силы подобно русским (о чем было говорено выше) с той только разницей, что все выезжают на конях и не имеют при себе ничего, кроме лука, колчана со стрелами и кривой сабли на манер турецкой. Они отличные наездники и так же хорошо стреляют назад, как и вперед. Некоторые кроме другого оружия берут с собою пики, похожие на рогатины, с которыми ходят на медведей. Простой воин не носит других доспехов, кроме своей обычной одежды, то есть черной бараньей шкуры, надеваемой днем шерстью вверх, а ночью шерстью вниз, и такой же шапки. Но мурзы, или дворяне, подражают туркам и в одежде, и в вооружении. Когда войску случается переходить через реку, они ставят вместе трех или четырех лошадей и к хвостам их привязывают длинные бревна, на которые садятся, и таким образом перегоняют лошадей через реку. В рукопашном бою, когда дело доходит до общего сраженья, они, как говорят, действуют лучше русских, будучи свирепы от природы, но от беспрерывной войны делаясь еще храбрее и кровожаднее, ибо не знают никаких мирных гражданских занятий.

Несмотря на это, они хитрее, нежели можно думать, судя по их варварскому быту. Делая постоянные набеги и грабя своих пограничных соседей, они очень сметливы и изобретательны на всякие хитрости для своих выгод. Это доказали они, например, в войне с Белой IV, королем венгерским112, когда, напав на него с 500 000 войском, одержали над ним блистательную победу. Убив королевского канцлера Николая Чиника, они нашли у него собственную печать короля. Такой находкой воспользовались они тотчас для составления поддельных грамот от королевского имени во все города и селения, лежавшие близ того места, где происходило сражение, с предписанием, чтобы жители ни в каком случае не выступали сами и не вывозили пожитков из своих жилищ, но оставались бы спокойно на местах, ничего не опасаясь, и не предавали бы разоренное отечество в руки столь презренного и варварского неприятеля, каковы татары (придавая себе еще множество других позорных названий), ибо хотя и утратил он свои снаряды и лишился нескольких бродяг, шедших в беспорядке, однако не сомневается возвратить потерянное и одержать сверх того решительную победу, если только дикие татары осмелятся сразиться с ним в поле. С этой целью они заставили некоторых молодых людей, взятых в плен, написать грамоты на польском языке113 и, приложив к ним королевскую печать, отправили их во все части Венгрии, лежащие подле места сражения. Тогда венгры, собиравшиеся уже бежать со своим имуществом, женами и детьми, по получении известия о поражении короля, успокоившись этими подложными грамотами, остались дома и таким образом сделались добычей татар, которые напали на них внезапно всей своей массой и захватили их прежде, нежели они успели принять какие-либо меры.

При осаде города или крепости они всегда вступают в продолжительные переговоры и делают заманчивые предложения, чтобы убедить к сдаче, обещая исполнить все, что только потребуют жители, но, овладев местом, становятся жестокими. В этом случае у них есть правило быть справедливыми только со своими. Они не любят вступать в бой, но у них есть некоторые засады, куда, показавшись однажды и сразившись слегка, они тотчас же удаляются, будто в страхе, и таким образом, если возможно, завлекают сюда неприятеля. Но русские, зная хорошо их обычаи, бывают с ними весьма осторожны. Когда они делают набег с небольшим войском, то сажают на лошадей чучел в виде людей, чтобы их казалось более. Устремляясь на неприятеля, бросаются они с большим визгом и кричат все вдруг: "Олла билла! Олла билла!" (Бог в помощь! Бог в помощь!). Смерть до того презирают, что охотнее соглашаются умереть, нежели уступить неприятелю, и, будучи разбиты, грызут оружие, если не могут уже сражаться или помочь себе. Из этого видно, какая разница между татарином, который предается столь отчаянной храбрости, и русским или турком. Солдат русский, если он начал уже раз отступать, то все спасение свое полагает в скором бегстве, а если взят неприятелем, то не защищается и не умоляет о жизни, будучи уверен, что должен умереть. Турок же обыкновенно, как скоро потеряет надежду спастись бегством, начинает умолять о жизни, бросает оружие, протягивает обе руки и поднимает их вверх, как бы дозволяя связать себя, надеясь, что его оставят в живых, если он согласится быть рабом неприятеля.

Главную добычу, которой татары домогаются во всех войнах своих, составляет большое число пленных, особенно мальчиков и девочек, коих они продают туркам и другим соседям. С этой целью они берут с собой большие корзины, похожие на хлебные, для того, чтобы осторожно возить с собой взятых в плен детей; но если кто из них ослабеет или занеможет на дороге, то ударяют его оземь или о дерево и мертвого бросают. Рядовые не обязаны стеречь пленных и другую добычу, дабы не отвлекаться от военных занятий; но у них есть особые отряды в войске, которые определены нарочно для того, чтобы принимать и стеречь пленных и другую добычу.

Русские, смежные с ними, привыкнув к ежегодным их нападениям в летнее время, держат у себя очень мало скота, кроме свиней, которых татары не трогают и не угоняют, потому что они одной религии с турками и не употребляют в пищу свиного мяса. О Христе и Спасителе нашем у них те же понятия, какие принимают турки в своем алкоране, то есть что Он родился от ангела Гавриила и Девы Марии, что Он был великий пророк и будет судьей вселенной в последний день. Во всех прочих предметах они сообразуются также с правилами турок, испытав силы турецкие при взятии ими у них Азова, Каффы и других городов близ Эвксинского, или Черного, моря, которые прежде того платили дань крымским татарам. Таким образом, теперь даже в крымские ханы обыкновенно избирается один из дворян, назначаемых турецким государем, и этим путем турки дошли наконец до того, что крымские татары отдают им десятую часть своей добычи, приобретаемой войной с христианами.

В религиозном отношении отличаются они от турок тем, что у них есть истуканы, сделанные из шелка или другой материи, наподобие человека, которых они привязывают к дверям своих походных жилищ для того, чтобы они были Янусами, или сберегателями их дома. Не всякий может делать таких идолов, а только некоторые освященные женщины, заведывающие этими и другими подобными предметами. Кроме того, у них есть изображение их государя, или Великого хана, в огромном размере, которое они выставляют в походах на каждой стоянке и перед которым должен преклоняться каждый, мимо проходящий, будь он татарин или иностранец. Они верят в волшебство и во всякие предзнаменования, что бы им ни случалось видеть или слышать.