Священники -- люди совершенно необразованные, что, впрочем, вовсе неудивительно, потому что сами поставляющие их епископы (как было сказано выше) точно таковы же и не извлекают никакой особенной пользы из каких бы то ни было сведений или из самого Священного Писания, кроме того, что читают его и поют. Общая их обязанность состоит в том, чтобы отправлять литургию, совершать таинства по принятым у них обрядам, хранить и украшать образа, наконец, соблюдать все другие обряды, принятые их церковью. Число духовенства очень значительно, потому что здешние города разделяются на несколько небольших приходов, хотя без всякого соблюдения равенства между ними относительно числа домов и соразмерности собирающегося в них народа, как бывает везде, где не заботятся о распространении познания и учения о Боге, чего, впрочем, и невозможно достигнуть там, где вследствие неравного распределения обывателей и приходов происходит неравенство и недостаток в жалованье для безбедного отправления должности.

Священнику дозволяется вступать в брак только однажды, и если первая жена его умрет, то он не может жениться на другой, иначе должен лишиться своего сана, а вместе с тем и прихода. Они основываются в этом случае на одном месте в послании св. Павла к Тимофею 1.3,2; но они не так его поняли, полагая, что апостол говорит здесь о разных женах в преемственном порядке то, что сказано им в отношении к одному и тому же времени. Если, однако, священник по смерти первой жены своей захочет непременно жениться на другой, то его не называют более попом, а распопом, или бывшим священником. По этой причине попы очень дорожат своими женами, которые пользуются большим уважением и считаются самыми почетными из всех приходских женщин.

Что касается жалованья священника, то у них нет обычая давать ему десятину хлеба или чего другого, но он должен зависеть от усердия своих прихожан и собирать, как умеет, на прожиток доходы от молебнов, исповедей, браков, похорон, панихид и так называемых молитв за живых и усопших, потому что кроме общей службы в церквах каждому частному лицу священник обыкновенно читает еще особенную молитву по разным поводам и делам -- собирается ли он куда ехать, идти, плыть водой или пахать землю, словом, при всяком его предприятии. Молитвы эти не приспособлены к обстоятельствам замышляемого дела, но избираются случайно из обычных молитв церковных, однако их считают святее и действительнее, когда они произносятся священником, нежели когда читаются кем-либо самим. Еще у них есть обычай праздновать один раз в год день святого, во имя которого сооружена церковь. В это время все соседи и обыватели ближайших приходов собираются в церковь, где бывает праздник, чтобы отслужить молебен ее святому за себя и своих родственников, и тут священник получает плату за свои труды. Такие приношения доставляют им по нескольку десятков фунтов в год, более или менее, смотря по степени верования и уважения к святому церкви, В такой день (празднуемый ежегодно) священник всегда нанимает в подмогу себе несколько других соседних священников, поскольку он не может успеть произнести все обязательные молитвы святому сам. Кроме того, они ходят по домам своих прихожан со святой водой и курениями, обыкновенно один раз каждые четыре месяца, и, таким образом окропив и окурив хозяина, жену его и всех домашних, с их пожитками, получают за то большую или меньшую шпату, смотря по достатку хозяина. Все это вместе доставит священнику на его содержание около 30 или 40 рублей в год, из коих десятую часть он платит епископу своей епархии.

Попа, или священника, можно узнать по длинным волосам, закинутым за уши, по ею рясе с широким воротом и посоху в руке. Прочая одежда его та же, что и простого народа. Когда он совершает обедню или служит в церкви, то надевает стихарь, а иногда, в более торжественные дни, и ризу. Кроме обыкновенных попов, или священников, у них есть еще так называемые черные попы, которые могут занимать священнические места, хотя пострижены в монахи в каком-либо монастыре. По-видимому, они здесь то же самое, что священники-монахи в папской церкви. Под священником в каждой церкви есть еще дьяк, который исполняет только обязанность приходскою клерка. Что касается протопопов, или протоиереев, и их архидьяконов (которые готовятся быть посвященными в протопопы), то они служат только в соборных церквах.

Монашествующих у них бесчисленное множество, гораздо более, нежели в других государствах, подвластных папе. Каждый город и значительная часть всей страны ими наполнены, ибо они сумели сделать так (как добились того же католические монахи посредством суеверия и лицемерства), что все лучшие и приятнейшие места в государстве заняты обителями, или монастырями, сооруженными во имя того или другого святого. Число монахов тем более значительно, что они размножаются не только от суеверия жителей, но и потому, что монашеская жизнь наиболее отстранена от притеснений и поборов, падающих на простой народ, что и заставляет многих надевать монашескую рясу как лучшую броню против таких нападений. Кроме лиц, поступающих в это звание по доброй воле, есть и такие, которых принуждают постригаться в монахи вследствие какой-либо опалы. К последним большей частью принадлежат члены знатного дворянства. Некоторые идут в монастыри как в места неприкосновенные и постригаются здесь в монахи, чтобы избегнуть наказания, которое заслужили по законам государства, ибо успевший поступить в монастырь и надеть рясу прежде, нежели его схватят, пользуется навсегда защитой против всякого закона, какое бы ни совершил преступление, исключая измену. Но такое условие допускается с тем, что никто не может поступить в монастырь (кроме лиц, которых принимают по царскому повелению) иначе, как отдав ему свои поместья или принеся с собою капитал, который обязан внести в общую монастырскую казну. Одни вносят 1000 рублей, другие более, но с капиталом менее 300 или 400 рублей никого не принимают.

Пострижение в монахи совершается следующим образом. Прежде всего игумен снимает с постригаемого светское его платье, потом надевает на него белую фланелевую рубаху и сверх нее длинную мантию, висящую до земли, и опоясывает ее широким кожаным поясом. Верхняя одежда его сделана из гарусной или шелковой материи и весьма похожа цветом и покроем на одежду трубочистов. Затем выстригают ему волосы на маковке шириной в ладонь или более до самой кожи, и в то самое время, когда игумен стрижет волосы, произносит он следующие слова: "Как эти волосы отнимаются от главы твоей, так точно принимаем мы теперь и совершенно отделяем тебя от мира и всех сует мирских", и проч. Окончив это, помазует он маковку головы его елеем, надевает на него рясу и таким образом принимает в число братии. Постриженники дают обет вечного целомудрия и воздержания от мяса.

Кроме того, что монахи владеют поместьями (весьма значительными), они самые оборотливые купцы во всем государстве и торгуют всякого рода товарами. Некоторые из монастырей имеют доход от поместьев по 1000 или 2000 рублей в год. Один монастырь, называемый Троицким145, получает от поместьев и повинностей в его пользу до 100 000 рублей или марок годового дохода. Он построен как крепость, обнесен вокруг стеной, на которой поставлены огнестрельные орудия, и в этой ограде занимает большое пространство земли с множеством зданий. Здесь одних монахов (не считая должностных лиц и служителей) до 700 человек. Нынешняя царица, не имея детей от царя, своего супруга, давала много обетов святому Сергию, покровителю этого монастыря, чтобы он благословил ее чадородием. Каждый год ходит она туда пешком на богомолье из Москвы, что составляет около 80 английских миль, в сопровождении 5000 или 6000 женщин, одетых в синие платья, и с 4000 охраняющих ее солдат. Но святой Сергий до сих пор не услышал молитвы ее.

О степени просвещения монахов можно судить по епископам, самым избранным лицам из всех монастырей. Я говорил с одним из них в Вологде и, желая испытать его знания, дал ему Священное Писание на русском языке, открыв первую главу Евангелия от св. Матфея. Он принялся читать весьма хорошо. Тут я спросил его прежде всего, какую часть Священного Писания он прочел теперь? Он отвечал, что не может сказать наверное. Сколько было евангелистов в Новом Завете? Он отвечал, что не знает. Сколько было апостолов? По его мнению, 12. Каким образом надеется он быть спасенным? На этот вопрос отвечал он мне, сообразно учению русской церкви, что не знает еще, будет ли спасен или нет, но если Бог помилует и спасет его, то он будет этому очень рад; если же нет, то нечего делать. Я спросил его, для чего он постригся в монахи. Он ответил: для того, чтобы покойно есть хлеб свой. Вот просвещение русских монахов, о котором хотя и нельзя судить по одному человеку, но по невежеству его можно отчасти заключить и о невежестве прочих.

Также много у них женских монастырей, из которых иные принимают только вдов и дочерей дворян, когда царь намеревается оставить их в безбрачном состоянии для пресечения рода, который он желает погасить. О жизни монахов и монахинь нечего рассказывать тем, кому известны лицемерие и испорченность нравов этого сословия. Сами русские (хотя, впрочем, преданные всякому суеверию) так дурно отзываются о них, что всякий скромный человек поневоле должен замолчать.

Кроме монахов у них есть особенные блаженные (которых они называют святыми людьми), очень похожие на гимнософистов146 и по своей жизни и поступкам, хотя не имеют ничего общего с ними относительно познаний и образования. Они ходят совершенно нагие, даже зимой в самые сильные морозы лишь перевязаны лохмотьями, с длинными волосами, распущенными и висящими по плечам, а многие еще и с веригами. Их считают пророками и святыми мужами, почему и дозволяют им говорить свободно все, что хотят, без всякого ограничения, хотя бы даже о самом Боге. Если такой человек явно упрекает кого-нибудь в чем бы то ни было, то ему ничего не возражают, а только говорят, что заслужили это по грехам; если кто из них, проходя мимо лавки, возьмет что-нибудь из товаров, то купец, у которого он что-либо взял, почтет себя весьма любимым Богом и угодным святому мужу. Но такого рода людей немного, потому что ходить голым в России, особенно зимой, очень нелегко и весьма холодно. В настоящее время есть один в Москве, который ходит голый по улицам и восстанавливает всех против правительства, особенно же против Годуновых, которых почитают притеснителями всего государства. Был еще такой же другой, умерший несколько лет тому назад (по имени Василий)147 , который решался упрекать покойного царя в его жестокости и во всех угнетениях, каким он подвергал народ. Тело его перенесли недавно в великолепную церковь близ царского дворца в Москве и причли его к лику святых. Он творил здесь много чудес, за что ему делали обильные приношения не только простолюдины, но и знатное дворянство, и даже сам царь и царица, посещающие этот храм с большим благоговением. Был еще один такой же, пользовавшийся большим уважением, в Пскове (по имени Никола Псковский), который сделал много добра в то время, когда отец нынешнего царя пришел грабить город, вообразив, что замышляют против него бунт. Царь, побывав прежде у блаженного на дому, послал ему подарок, а святой муж, чтобы отблагодарить царя, отправил к нему кусок сырого мяса, между тем как в то время был у них пост. Увидев это, царь велел сказать ему, что он удивляется, как святой муж предлагает ему есть мясо в пост, когда святая церковь запрещает это. "Да разве Ивашка думает, -- сказал Никола, -- что съесть постом кусок мяса какого-нибудь животного грешно, а нет греха есть столько людского мяса, сколько он уже съел?" Угрожая царю, что с ним случится какое-нибудь ужасное происшествие, если он не перестанет умерщвлять людей и не оставит город, он таким образом спас в это время жизнь множеству людей. Вот почему блаженных народ очень любит, ибо они, подобно пасквилям, указывают на недостатки знатных, о которых никто другой и говорить не смеет. Но иногда случается, что за такую дерзкую свободу, которую они позволяют себе, прикидываясь юродивыми, от них тайно отделываются, как это и было с одним или двумя в прошедшее царствование за то, что они уже слишком смело поносили правление царя.