"Бросалось лишь в глаза блистательное отсутствие духовенства. По-видимому, в ризницах понимают прогресс по-своему. Вольному воля, господа Лойолы{43}!"
9
Прошло полтора месяца, Родольф не появлялся. Наконец однажды вечером он пришел.
На другой день после выставки он сказал себе:
"Устроим перерыв — иначе можно все испортить".
И в конце недели уехал на охоту. Вернувшись с охоты он подумал, что уже поздно, а затем рассудил так:
"Ведь если она полюбила меня с первого дня, то разлука, наверное, усилила это чувство. Подождем еще немного".
И когда он вошел к ней в залу и увидел, что она побледнела, он убедился, что рассчитал правильно.
Эмма была одна. Вечерело. Муслиновые занавески на окнах сгущали сумрак; в зеркале, между зубчатых ветвей кораллового полипа, отражался блеск позолоты барометра, на который падал солнечный луч.
Родольф не садился. Видно было, что Эмме стоит большого труда отвечать на его первые учтивые фразы.