— Я был занят, — сказал он. — Потом болел.
— Опасно? — воскликнула она.
— Да нет! — садясь рядом с ней, ответил Родольф. — Просто я решил больше к вам не приходить.
— Почему?
— Вы не догадываетесь?
Родольф опять посмотрел на нее, и таким страстным взором, что она вспыхнула и опустила голову.
— Эмма… — снова заговорил он.
— Милостивый государь! — слегка подавшись назад сказала Эмма.
— Ах, теперь вы сами видите, как я был прав, что не хотел больше к вам приходить! — печально сказал Родольф. — Ваше имя беспрерывно звучит у меня в душе, оно невольно срывается с моих уст, а вы мне запрещаете произносить его! Госпожа Бовари!.. Так вас называют все!.. Да это и не ваше имя — это имя другого человека! Другого! — повторил он и закрыл лицо руками. — Да, я все время о вас вспоминаю!.. Думы о вас не дают мне покою! О, простите!.. Мы больше не увидимся… Прощайте!.. Я уезжаю далеко… так далеко, что больше вы обо мне не услышите!.. И тем не менее… сегодня что-то потянуло меня к вам! С небом не поборешься, против улыбки ангела не устоишь! Все прекрасное, чарующее, пленительное увлекает невольно.
Эмма впервые слышала такие слова, и ее самолюбие нежилось в них, словно в теплой ванне.