-- Я буду рычать, как медведь, как онагр, как женщина рожающая! Бог уже покарал тебя за кровосмесительство. Тебя постигло бесплодие мула!
Послышался смех, подобный плеску волн.
Вителлий упорно продолжал стоять на месте. Толмач с невозмутимым видом переводил на язык римлян все бранные слова, которые гневно выкрикивал Иоканан. Тетрарх и Иродиада вынуждены были выслушивать их дважды. Он задыхался; она, в изумлении, не отрываясь, смотрела на дно ямы.
Страшный человек откинул голову и, ухватившись за решетку, приник к ней волосатым лицом, похожим на густой кустарник, в котором сверкали два уголька.
-- А, это ты, Иезавель!.. Скрипом сандалий своих пленила ты сердце его. Как кобылица, ржала ты от похоти! На вершине горы ставила ты ложе свое и там приносила жертвы!.. Сорвет господь с тебя твои серьги, твои пурпуровые одежды и льняные покрывала, запястья с рук твоих, и кольца с твоих ног, и золотые украшения, что покрывают чело твое. И отнимет он у тебя серебряные зеркала и опахала из перьев страусовых, перламутровые подошвы, что возвышают рост твой, и гордость твою -- алмазы, благовония волос, краску ногтей и все ухищрения неги! Мало камнями побить тебя, блудница!
Иродиада озиралась вокруг, точно искала защиты. Фарисеи лицемерно опускали глаза. Саддукеи отворачивались из опасения оскорбить проконсула. Антипа был похож на мертвеца.
А голос становился все сильнее, все возвышался., грохотал подобно раскатам грома и, повторенный много раз горным эхом, обрушивался на Махэруз.
-- Пресмыкайся в пыли, дщерь Вавилона! Мели муку! Сними пояс, развяжи сандалии, подбери подол, переходи вброд реки! Откроется срам твой, и позор твой увидят все люди! И будешь ты скрежетать зубами от рыданий! Предвечному отвратно зловоние преступлений твоих! Будь ты проклята! Будь ты проклята! Издыхай, как псица!
Затвор замкнулся, крышка захлопнулась. Маннэи чуть не задушил Иоканана.
Иродиада исчезла. Фарисеи возмущались. Антипа, стоя среди них, оправдывался.